Книга Дочь Скупого Клопа, страница 60 – Дарья Донцова

— Сын вам не звонил, не было даже намека, что он жив? — спросил Дегтярев.

— Нет, — подтвердил отец, — ничего о нем не знаю. Поэтому сразу согласился пообщаться с вами. Думал, может, что-нибудь про него рассказать хотите, поэтому приглашаете на беседу.

— К сожалению, мы не владеем никакими сведениями, — проговорил Кузя. — Надеялись получить информацию от вас… Среди ваших друзей был Матвей Григорьевич Никитин?

— Среди близких нет, — без тени волнения ответил режиссер. — Но у меня огромный круг общения. Может, сталкивался с таким, просто не помню… Но подождите, вы полагаете, что Федя назывался моим именем? Я говорил вам про два паспорта. Тот, который в диване нашли, у меня пропал. После ухода человека из Москвы родилось одно предположение, и, чтобы его проверить, я полез в ящик стола, в который много лет не заглядывал, открыл коробку с ненужными старыми документами. Я по менталитету Плюшкин, берегу все, что не надо. Пропало то удостоверение личности. Может, Федор его с собой прихватил, когда из дома сбежал?

— Неумный поступок, — отметил Дегтярев. — Если мужчина попал в зону внимания сотрудников МВД, то первым, к кому они придут, станет подлинный Анатолий Сергеевич. А где был сделан снимок? В каком городе?

Режиссер потер лоб ладонью.

— Мне не сообщили никакой информации, но я понял, где сын. В Москве.

— Как догадались?

— Ситуация напомнила старый анекдот, — вдруг улыбнулся Федосеев. — Решили американцы отправить в Москву своего шпиона. Сбросили его с парашютом в лес неподалеку от Звенигорода. Пошел агент в сторону столицы, да заблудился. Глядит — какая-то женщина грибы собирает. Он к ней подкатил, вежливо осведомился: «Скажите, правильно ли шагаю в сторону Кремля?» Тетка заохала: «Миленький, ты совсем с пути сбился! Пошли, выведу на нужную дорогу». Шпион с теткой вместе пошагал, и привела его добрая самаритянка прямо в местное отделение КГБ. Агент в шоке, признался во всем, а потом спросил следователя: «Как простая сельская жительница поняла, что перед ней не советский гражданин?» Сотрудник в ответ: «Она учительница, преподает в школе английский язык. Вас хорошо подготовили, одели и обули, прямо как москвича. И говорите хорошо». «Так почему она не поверила, что я русский?» — никак не мог сообразить шпион. Следователь усмехнулся: «Да потому что говоришь ты по-английски. А у нас грибники в основном по-русски болтают. Не повезло тебе встретить в лесу преподавателя языка, на котором писал Шекспир!»

Анатолий Сергеевич рассмеялся.

— Случается подобное, — пробормотал Дегтярев. — Все распланировали, вроде сделали, как надо, а потом выясняется, что в самом главном накосячили.

— Вот-вот, — кивнул Федосеев. — На снимке, который мне мужик под нос сунул, заведение. Названия не видно, просто столик, за ним компания сидит. А перед Федей меню лежит, закрытое, и на обложке надпись: «Кафе „Снегопад“».

— Было такое, — рассмеялся Сеня, — очень популярное.

— Значит, жив был тогда мой старший сын, — подвел итог Федосеев. — Дознаватель ушел несолоно хлебавши. Обхитрил я его… Вот такая история.

— И вы не предприняли попытку найти Федора? — полюбопытствовала я. — Все-таки сын…

— Ну, — пробормотал режиссер, — я привык думать, что его нет в живых. И как искать человека в столице? Зайти в кафе? Сомневаюсь, что он там был постоянным посетителем. Даже в детстве он не был особо охоч до мороженого. Конфеты любил, а к пломбиру был равнодушен. И последнее мое рассуждение, но главное: Федя убежал из дома. На тот момент он был взрослый, школу окончил, я его устроил в училище. Если Федор решил поступить подобным образом, следовательно, у него имелись причины для этого. Любил ли парень родителей и братьев? Нет. Когда близнецы на свет появились, Федя еще маленький был, но он очень злился на братьев. Чем ему младенцы досадили? Раньше он один был, залюбленный, все Федору доставалось самое хорошее. А потом детей стало трое, внимания ему уделяться стало меньше. Братья слегка подросли, бегают по дому, кричат, лезут к старшему. Удержать парочку трудно. Когда они в садик, а потом и в школу пошли, еще хуже стало. Миша и Гриша — везде первые, стихи лучше всех читают, отличники, в дневниках одни пятерки, учителя их нахваливают, одноклассники любят. У Федора иначе, он двоечник, его вечно ругают. Такая ревность поперла, каждый день старший злился, до смешного доходило! Один раз виноград купили, всем ребятам выдали по кисти. Так Федя пересчитал ягоды, понял, что у него на несколько штук меньше, и истерику закатил: «Я старший, почему недодали фруктов?!» В классе он себя так же вел. Дети с ним дружить не хотели. Тяжелый характер был у первенца.