Онлайн книга «Ипотека на Марсе»
|
Леня вернулся. – Там два рабочих халата светло-зеленого цвета, по виду ими мало использовались. На них пятна несвежей крови. – Он протянул Алле Николаевне телефон. – Посмотрите, вероятно, одежда вам знакома. – Боюсь… – прошептала та. – Это просто фото и просто халаты, – успокоил ее эксперт. Алла Николаевна зажмурилась, потом приоткрыла один глаз, заморгала и закричала: – Да! Это спецодежда для мастерской! Девочки и Алевтина ее надевают, дабы не запачкаться, когда работают с красками или с глиной! Глава двенадцатая На следующий день в полдень мы с Дегтяревым сидели в кабинете Кавериной. Там же находились родители Веры. – Платок! – произнес Максим. – Господи! – Он мой, – тихо объяснила Олеся. – Я купила его в Париже, в бутике «Hermes». Очень люблю этот бренд. – Вы гуляли в лесу около заведения, куда поместили Веру? – осведомился Дегтярев. – Нет, – тихо ответила супруга певца. – Дочь часто брала мои вещи. Мы с ней рано одного размера и роста стали. У Веры полно своей красивой одежды, но нравилось ей у меня все брать. Платок этот я увидела в Париже в витрине бутика и сразу купила. Вера вечером стала смотреть мои приобретения. Хозяйка показала на грязный кусок ткани, который лежал на столе. – Эта моя покупка ее прямо околдовала. Она захотела ее себе забрать. Обычно я всегда все Вере отдавала, не жалко мне для нее ничего. Но в этом случае… Олеся протяжно вздохнула. – Пожадничала. Не отдала дочери, запретила брать. Сама носила, в прихожей платок лежал, в шкафу. А потом, когда Вера уже в гимназии жила, хотела его повязать, а нет платка! И я поняла, что девочка его у меня стащила. – Да забудьте про это дерьмо! – закричал Максим. – Нашли о чем болтать! Верка в тот день, когда я ее из дома увез, ухитрилась спереть у матери фигню на голову? И что? Не знаю, куда она ее запихнула! В трусы! В задницу! Мне велели привезти поганку с пустыми руками, отдали мне ее джинсы, рубашку и кроссовки, этой дряни из шелка не было! Леся! Иди завтра в ЦУМ, купи себе сто штук этого дерьма, двести, все с прилавков смети, только прекратите чушь обсуждать! – Юркин резко повернулся к Алле Николаевне. – А вы пообещали мне: «Стопроцентная уверенность, что наши воспитанницы никогда не убегут!» Деньги нехреновые получали! И что? – Простите, простите! – заплакала Каверина. – Впервые такое! Деньги верну! Юркин стукнул кулаком по столу. – Ты, коза тупая, лучше верни мне дочь! – Макс, пожалуйста, не надо, умоляю! – зашептала Олеся. – Алла Николаевна не виновата! – Кто про подземный ход не знал? – зашипел певец. – Да я эту… убью! Лично задушу! – Слышь, мужик, прикуси язык, – произнес спокойный баритон. – Не у себя дома. Заткни пасть. Мы все резко обернулись. В дверях стоял высокий стройный брюнет, возле него маячили два охранника, оба с оружием в ру– ках. – Котик! – воскликнула Алла Николаевна и вскочила. – Сидеть! – скомандовал ей муж и повернулся опять к Юркину. – Короче, хамло, еще раз рот разинешь – тебя отсюда в мешке унесут и так зароют, что черви не найдут. Пацаны, я прав? – Так точно, Константин Львович, – ответил один из секьюрити. – Только кашляните, и никого в живых здесь не будет! – Короче… – решил продолжить муж Аллы Николаевны и вдруг осекся. – Макс? Это ты?! Юркин кивнул и уже другим тоном сказал: – Привет! А ты не меняешься! Как всегда, петардой взлетаешь. |