Книга Ипотека на Марсе, страница 48 – Дарья Донцова

– Сколько ей лет? – удивилась я.

– Семнадцать, одиннадцатый класс заканчивает, – вздохнула Лиза. – Просто маленькая, тощенькая, на двенадцать-тринадцать лет выглядит… Спасибо вам за помощь! Остальные пакеты – бабе Гале и тете Люсе. Они… Ой! Вы же пришли не о моем фонде помощи говорить. Вам нужна Клавдия Петровна, да? Вот она, перед вами, в кресле сидит.

– Я хотела кое о чем ее спросить, – тихо объяснила я, – но… Она может говорить?

Елизавета помотала головой.

– Не-а. Порой тетя Клава бойкая, смеется, но сегодня совсем погасшая. Но я много чего про нее знаю, она мне всю свою жизнь рассказала, да не один раз. Может, помогу? Спрашивайте… Ой! Экая я негостеприимная! Сейчас чаек заварю! Ничем вас не угостила!

Елизавета вскочила, открыла шкафчик, вытащила пачку, показала ее мне и похвасталась:

– Дорогой! Самый лучший! Пью его только по воскресеньям. Мы с тетей Клавой в церковь отправимся – она рядом, пешком десять минут, – потом нас в трапезной покормят, с собой полные руки вкусного дадут. Домой вернемся, тетя Клава спать ляжет, а я себе дорогущего чаю заварю, пью, думаю, нет меня счастливее! В церкви нас любят, в подъезде все помочь готовы, на Новый год соседи скинулись, тете Клаве плед подарили шикарный… Ой, заболталась! Сейчас чашечку вам наполню, и поговорим.

Из носика чайника в мою кружку полилась струйка чуть желтоватой жидкости.

– Угощайтесь, – улыбнулась Елизавета, – и спрашивайте.

Я решила начать без предисловий:

– У Клавдии Петровны есть дети?

– Да, – кивнула Дудкова, – две девочки.

– Почему же они не помогают маме? – удивилась я.

– Сволочи, – спокойно ответила Елизавета. – Не все дети хорошими получаются. Некоторым мамам не везет. Старшая Оля с детства оторва каких поискать. Тетя Клава говорила: «Уж как я первую свою доченьку любила, да она из меня это чувство по капле выдавила!» Ольга школу окончила, аттестат за десятилетку получила, поступила в какой-то институт, в Москву перебралась. Тетя Клава в очередной раз в столицу поехала дочь навестить, вернулась, пришла ко мне, заплакала, сказала: «Все! Нет у меня дочери! Выгнала Ольга меня!» История, значит, такая. Клавдия Петровна в общежитие вошла. Она там раньше бывала, ее и вахтерша, и комендант знали. Увидела дежурная Воробьеву, сказала: «А твоя на съемную квартиру съехала, нам на прощание заявила: "Больше в этот клоповник не вернусь"». Клавдия Петровна чуть в обморок не упала! Вахтер позвал соседку девушки по комнате, та Воробьевой объяснила: у Оли появился любовник, девушка вуз бросила и переехала жить к парню. То ли у него родители на золоте едят, то ли сам зарабатывает. Короче, Ольга в другой вуз перешла, учится на актрису, где живет, никто не знает. Но если мать хочет девушку увидеть, то ей прямо сейчас надо поехать в театральный институт и встать у входа. Там она встретит свою кровиночку, когда та после занятий выйдет.

– Что было дальше? – спросил Дегтярев, который внимательно слушал мой отчет о поездке.

Я сделала глоток чая, обрадовалась, что он крепкий, и продолжила:

– Наверное, понятно, в каком настроении Воробьева помчалась по адресу, который ей дали.

По дороге Клавдию перестала бить дрожь, она решила спокойно поговорить со старшенькой. Тихо, без эмоций выяснить, где она, с кем общается, какие жизненные планы имеет, каким образом попала в вожделенный, недоступный многим институт. Но беседы не получилось. Дочь вышла в компании нескольких девушек и юношей, все молодые, красивые, модно одетые. Ольга заметила мать, помахала ей рукой, крикнула: