Онлайн книга «Ступа с навигатором»
|
– Можете рассказать, что произошло? – попросил Сеня. Глава шестнадцатая – Так ничего не знаю, – заныл Павел, – все нормально с утра. Серегу увидел на кухне, он кофе из машины наливал, бутер себе сделал с красной рыбой. Спросил у него: «Хорошая чавыча?» Он ответил: «Дерьмо. Привкус какой-то металлический». Мама удивилась: «Сереженька, рыбка свежайшая, брала, как всегда, у Дениса в магазине. Он нас никогда не обманывает». Павел сдернул с кресла плед и завернулся в него. – Вам холодно? – уточнила я. – Нет, жарко, – огрызнулся парень, – поэтому решил прикрыться. Вот любят бабы глупые вопросы задавать. – Интерес Дарьи не пустяковый, – встал на мою защиту Сеня, – у человека, который оказался в стрессовом состоянии, часто шалит давление, возникает озноб, одни ощущают голод, других тошнит. У каждого своя реакция. Если вам холодно, надо… – Не хочу ничего, – отрезал Павел. – Вы рыбу пробовали? – вернула я беседу к нужной теме. – Зачем? – скривился парень. – Для проверки, тухлая она или нет? Мама омлет сделала. Сергей яйца терпеть не мог. Он увидел, что на завтрак, рассердился: «Сколько раз говорить: ненавижу болтушку! Да еще с помидорами, сыром, зеленью. Адски гадкий рецепт! Мерзкая мешанина!» Мама ему объяснила: «Сереженька, тебе вкусная чавыча, а Павлуше омлетик, он его любит». Рассказчик сбросил плед. – Серега всегда с едой капризничает. Яйца он не ест, помидоры ненавидит, цветная капуста на вид противная. Вот рыбу брат съест во всех видах. А я не кривляка, смету все, что вкусное, свежее. Единственное, что мне не подходит, – рыба. Ну не нравится она мне. Я чавычу даже нюхать не стану! Но на маму никогда не сержусь, если она мне, например, стейк из осетрины предложит. Тихо гарнир слопаю, а рыбешку не трону. Павел начал тереть руками колени. – Если Сергей сказал, что чавыча с привкусом, значит, она точно несвежая! Он любит рыбу. Старший сын Алевтины притих, потом снова закутался в плед и зашептал: – Сергей любит рыбу. Нет! Любил рыбу. Сереги нет! Серега умер! Брату капец! Утром он здоровый, а чавычу слопал, и кирдык котенку! – Так мужчина съел бутерброды? – уточнила я. Павел скинул шерстяное одеяло. – О бабы! Глупость вам имя! Уже сто раз об этом сказал. – Подумала, что после сообщения о странном вкусе продукта мужчина отказался от сэндвичей, – объяснила я. – Он сначала почти все сожрал, а потом закапризничал, – уточнил старший брат, – мать сразу остатки рыбешки выкинула. Я рассердился, маман порой не думает, что делает. Скинула чавычу в помойку, так ведь запах пойдет. Велел ей позвать Василия, чтобы мужик мешок уволок. Потом поехал беседовать с мужиком по поводу рекламы моей группы. Поел, в магазин зашел, вернулся домой, вошел в столовую… Павел затрясся. – Серега лежит! Подумал… не знаю, что думал, но только не что он умер. Заболел! Грипп подцепил! Давление жахнуло! Упал просто! У нас повсюду идиотские ковры настелены, зацепил ногой край, шлепнулся, башкой треснулся. А он! Умер! Нинка тоже на том свете. Но она наркоманка, алкоголичка. Мамахен это скрывает, да я, конечно, правду знаю. Но молчу. Честь семьи и все такое. У Сереги характер плохой, вечно обиженный он. Мне завидовал в детстве, кричал: «Все Пашке, мне ничего». В день, когда мне четырнадцать исполнилось, отец сыну денег дал со словами: |