Книга Слон для Дюймовочки, страница 65 – Дарья Донцова

Вадим засмеялся.

– К чему столь долгий рассказ о реалиях давно прошедших лет? Для того, чтобы вы поняли, что простые советские люди ничего за рубежом не покупали. А теперь вернемся к Густаву фон Драгену. В очередной свой приезд австралиец неожиданно захотел выставить на торги серьги изумительной красоты. В середине подвесок сверкали два огромных, очень редких желтых бриллианта в обрамлении сапфиров. Для того, чтобы выставить что-то на аукцион, следует пройти ряд формальностей, в частности, экспертизу. С серьгами все оказалось в порядке, их заявили к продаже как семейную ценность купцов Сергеевых. Оправа, работа – все сообщало о том, что подвески были созданы в начале двадцатого века и определенно предназначались для богатой женщины. И после завершения торгов вспыхнул скандал. В аукционный дом обратилась княгиня Елизавета Гавриловна Макаева. Ей на тот момент исполнилось больше девяноста лет, но пожилая дама обладала ясным умом, твердой памятью и характером боевого слона.

Вадим открыл папку, которая лежала на столе.

– Поскольку в следующей части моего рассказа важно каждое слово, прочитаю вам главу из своей книги «Судьба украшений». Она вышла несколько лет назад. Итак!

Голубев посадил на нос оправу и продолжил:

– Елизавета Макаева приехала в офис, продемонстрировала кольцо и ожерелье и объяснила: «Серьги, которые вы собрались продавать, – часть комплекта. Подвески я отдала еще до Второй мировой войны следователю НКВД за выкуп своего мужа, князя Григория Макаева. То, что мы древний княжеский род, мало кому из коммунистов известно. Оболенские, Трубецкие, Долгоруковы, Волконские – вот эти фамилии на слуху. А Макаевы? Или, например, Репнины? Кто из чекистов знал об их княжеской родословной? Мой муж поступил умно. В тысяча девятьсот восемнадцатом году он бросил наше поместье, мы переселились в дом на окраине Москвы. В начале двадцатых Григорий пошел работать в школу учителем. Он не хотел уезжать, говорил, все наладится. И надо признать, что мы спокойно жили до тридцатых годов. А потом кто-то донес, что Макаев имеет не крестьянское, а княжеское происхождение, он сообщил в своей анкете неверные сведения. Супруга арестовали, я запаниковала – понимала, что если Гришу убьют, следующая я и двое наших сыновей. А у нас тогда работала Катя, верная, честная девушка. Она шепнула, что знает человека, который в обмен на драгоценности освободит Гришу и даже поможет потом нам всем покинуть страну. В подобное верилось с трудом, но другого шанса сохранить супругу жизнь не было. Я вынула из комплекта, который получила от отца на шестнадцатилетие, серьги и отправилась на встречу к мужику, звали его Егором. Подлец взял коробку и велел мне с детьми через трое суток приехать в деревню Лукино Тверской области, оттуда нас всех переправят в Турцию. Поверила ли я ему? С одной стороны, да, с другой – нет. Но решила рискнуть. В указанный день и час мы прибыли в село. Я решила так: если Егор – обманщик, то дальнейшая моя судьба – быть убитой. Мерзавец не захочет оставлять в живых ту, которая заплатила ему за освобождение мужа. А что станет с моими мальчиками? Их отправят в детдом! Пусть уж лучше детей убьют вместе со мной, с матерью, закопают в лесу».