Книга Дело о лесном монстре, страница 22 – Марина Серова

— И что ж, совсем делать ничего не хотел?

— Совсем ничего! — продолжала восклицать женщина. — Сказал, что в город сбежала. Запрос пошлет в райцентр или куда-то там. Ну и спросу с него больше никакого.

— А потом, когда пропала эта, — Таня нахмурилась, припоминая имя второй пропавшей девочки, — Лера?

— Да уж когда Лерка пропала, он немножко задергался. Но то же самое делал. Только поболее прежнего вид делал, что ему дело есть до Лерки. Она ж девчонка была шебутная. На месте никогда не сидела. Вот она бы и могла через лес к шоссе, а дальше в город. А потом Юмка пропала.

— Юмка?

— Юма, стало быть, — поправилась женщина. — Бурятка она. Бабка ее у нас живет на окраине. Хорошая баба. Только с братом не повезло. Бандитом каким-то был. В девяностые так хорошо наворовался, что из страны даже уехать пришлось. А она вот разругалась с ним и здесь поселилась. Все одна да одна жила. А потом Юмка лет десять назад приехала — внучка брата ее непутевого. У нее родители погибли. Или мать только. Не помню уж. Теперь вот и Юмкин брат, как она пропала, тоже в наши края пожаловал. Странный паренек. Нелюдимый.

Таня поняла, что разговор уходит не в ту сторону.

— Так что там с пропажей Юмы?

— С ней вообще все как-то странно. Остальные-то девки тут в поселке пропали. А эту в лес понесло. Вот какой черт ее туда понес? Да еще и остальных своих подружек потащила. Странные они с братом, говорю тебе.

— Да, странно. Слышала я про этого вашего монстра лесного.

Женщина издала громкое и аутентичное «Ха!».

— Монстр! Какой уж тут монстр. Тут вещицы похуже всяких этих монстров.

— Что ж там такое? — не без любопытства спросила Иванова.

— Зверь у нас там. Или этот, как бишь его? Оборотень! Чучело такое огромное патлатое. По лесу ходит. В Заячьем овраге живет. Место гиблое. Там раньше много волчьих ям было, да, говорят, лет сто назад один охотник от волков бежал, пока сам в эту яму-то и не свалился. Помер не сразу, долго, говорят, мучился, пока дух не испустил. И с тех пор ходит по лесу в волчьих шкурах да убивает всех, кто к оврагу его Заячьему подойдет.

Таня не сдержала снисходительной усмешки. И пусть она успела быстро ее стереть с лица, собеседница все равно увидела.

— Вот ты смеешься, а нам тут всем не до смеха. В лес страшно даже толпой ходить. Никто не знает, с какой стороны зверь этот выпрыгнет.

— Вы-то уж простите. — Иванова покачала головой. — Но в такое поверить и правда сложно.

— Так и я не верила! Никто не верил. А с полгода назад стал ходить тут вокруг да около.

— Видел его кто-то?

Женщина с энтузиазмом закивала, а Таня приметила, как сжала она кулак до побелевших костяшек пальцев.

— Видели! Еще как видели! Тут уже столько народу это чучело встретило, что по пальцам не пересчитать.

И далее последовала долгая и весьма эмоциональная речь с подробным пересказом историй соседей/родственников/старых знакомых и друзей друзей. Таня искренне выслушала добрых пару минут молча, потом ненавязчиво пыталась вернуть собеседницу в нужное русло. К исходу шестой минуты бесконечного монолога Иванова была уверена на двести процентов в том, что, если она сейчас уйдет, женщина все равно продолжит говорить, потому что остановить ее ничто на этом свете не может. Разве что только это чудище, о котором она так живо рассказывала.