Книга Проклятье Хана, страница 92 – Марина Серова

Пара хаотичных движений — и от аккуратной укладки остался лишь легкий беспорядок, в котором все равно угадывался стиль.

Глянув на себя в зеркало бокового стекла, вооружилась влажной салфеткой — быстрая, точечная зачистка: тени, тон, блеск.

Пиджак сняла и аккуратно сложила, оставшись в простой белой футболке. Все. Теперь — образ «путницы», никакого глянца, только реализм и легкая пыль казахстанской правды.

— Готово, — коротко бросила я и посмотрела на Айдара. — Теперь подхожу по дресс-коду?

Он хмыкнул, оценивающе кивнув:

— Ага. Теперь не сияешь, как с обложки. Едем.

И мы медленно покатили по дороге. Впереди нас ждал дом Князевых — и все, что скрывалось за его тяжелой, как щит, дверью.

Подъехав к кованым воротам дома, Айдар нетерпеливо посигналил. На звук медленно, слегка прихрамывая, вышел старик.

Арсений, припомнила я.

— Чего расшумелись, — угрюмо проворчал он. — Хто такие?

Я наклонилась к открытому окну и мягко, даже вежливо улыбнулась:

— Здравствуйте, Арсений. Я Татьяна Иванова, частный детектив. Приехала проведать Ирину Алексеевну.

Он бросил подозрительный взгляд на Айдара, потом снова на меня, сдвинул брови:

— Не велено никого пускать.

— Кем не велено-то? — переспросила я, уже выходя из машины.

Глаза щурились от утреннего солнца, но я старалась сохранять спокойствие.

— Знамо кем, — почти прошипел он. — Сергеем Аркадьевичем. Он тут всем распоряжается, пока хозяйка в беспамятстве.

Так-так, все настолько далеко зашло, что Упоров не стесняется уже и Светланы — сестры Ирины.

— Послушай. — Голос у меня остался ровным, но в нем проступила сталь. — Я для твоей хозяйки как раз и привезла хорошего врача. Мы ехали всю ночь, и у меня нет ни сил, ни желания сейчас спорить о том, кто тут кому чего велел. Или мне в полицию позвонить?

Сторож помедлил. Взвешивал. Оценивал. Потом выдохнул и нажал кнопку на пульте. Ворота медленно, со скрипом распахнулись. Машина въехала во двор.

Я решила пройтись до крыльца пешком — и размяться, и оглядеться. Дом как дом. Умел притворяться уютным, если не знать, сколько всего здесь случилось.

Айдар парковался, а я уже подходила к ступенькам, когда сзади раздался звон — словно сбросили поднос с бутылками. Ворота снова скрипнули, и я обернулась.

В них, не тормозя, влетел велосипедист.

Бутылки разлетелись, по двору поползла липкая рыжая лужа, и в воздухе мгновенно повис аромат дешевейшего алкоголя и перегара.

— Ах ты ж, пьянь проклятая! — взревел Арсений и кинулся к «наезднику».

Передо мной стоял типичный обитатель казенной подворотни: дождевик, перчатки без пальцев, клетчатая сумка — и глаза, плывущие, но цепкие.

— Батя, звиняй, не удержался! — причитал он и попытался подойти ко мне. — Простите Христа ради! Это все Юлька, жена моя… квартиру отобрала, вот и пью с горя!

Он рыдал, кричал, размахивал руками, не слушая Арсения, который уже пытался его оттащить в сторону.

И тут я прищурилась. Манера. Подача. Знакомый хрип.

Тепляков.

Ай да Алексей. Так вот какую роль он себе выбрал. Великий театр одного актера. Видимо, в глубине души давно мечтал сыграть монолог страдающего мужика, проклятого судьбой и коварной Юлькой.

— Заходите уже в дом! — махал мне рукой Арсений, таща Алексея прочь. — А то этот оглашенный и вас сейчас зашибет.

Я хмыкнула и кивнула — хорошо, Арсений, как скажешь.