Книга Детектив к зиме, страница 40 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

— А я в последнее десятилетие часто задумывался над этим самым смыслом, — сообщил Скоробогатов.

— И что же надумали? — спросила Мирослава для того, чтобы поддержать разговор.

— Вы слышали что-нибудь о Диогене? — спросил бизнесмен.

— Я слышала о двух Диогенах. Какого именно вы имеете в виду? — ответила вопросом на вопрос Мирослава.

— Двух?

— Да, Диоген Синопский и Диоген Лаэртский.

— О! Как честный человек, я должен признаться, что знаю только одного из них. Того, который сидел в бочке и нагрубил Александру Македонскому, попросив в ответ на предложение царя исполнить его любое желание отойти и не заслонять солнце.

Мирослава улыбнулась.

— Еще он ходил днем с зажженным фонарем, — продолжил Скоробогатов. — Когда его спросили, что он делает, философ ответил: «Ищу человека».

— Это Диоген Синопский. И он сидел не в бочке.

— А в чем же, по-вашему? — усмехнулся мужчина.

Мирослава проигнорировала его усмешку и ответила:

— Прославленный философ не мог сидеть в бочке по той простой причине, что бочек тогда еще не было. Ученые выяснили, что Диоген жил в глиняном сосуде, который назывался — пифос. Такие сосуды часто обнаруживали археологи при раскопках. Большая часть пифосов имели высоту полтора-два метра. Их полностью закапывали в землю и хранили в них зерно, вино, соленую рыбу и другие продукты. Один из таких пифосов и превратил в свое жилище Диоген. Философ поместил его на центральной площади города Коринфа.

— Допустим, — кивнул Скоробогатов в знак того, что принял к сведению сообщенную Мирославой информацию, и спросил: — А что известно о вашем Диогене?

— О моем? — улыбнулась Мирослава. — Вы имеете в виду Диогена Лаэртского?

— Да!

— О нем почти ничего не известно.

— То есть?!

— Диоген Лаэртский — позднеантичный историк философии, живший предположительно во втором-третьем веке нашей эры. Никто ничего не знает о его жизни, но до нашего времени дошли его труды, в основном это сочинения о других великих людях древности.

— Понятно. Тогда давайте вернемся к моему Диогену, — предложил Скоробогатов.

— Что ж, давайте вернемся, — не стала возражать Мирослава.

— Вы помните, что он говорил о смысле жизни?

— «Если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-нибудь смысл», — ответила детектив.

— А конкретно о смысле жизни?

— Диоген был киником и считал, что человек должен довольствоваться малым. Но к вам, я думаю, это не относится, — добавила она.

Скоробогатов поморщился и сказал:

— Так вот, Диоген считал, что смысл жизни состоит в достижении состояния самодостаточности, — с нажимом в голосе проговорил Скоробогатов, — когда человек постигает суетность внешнего мира и становится безразличным ко всему, кроме спокойствия собственной души.

— Насколько я понимаю, — пряча улыбку, проговорила Мирослава, — вы с ним не согласны.

— Представьте себе, нет. Вернее, не совсем. Не стану отрицать, что не смог бы всю жизнь обходиться плащом, посохом и миской.

Дедушка с бабушкой о смысле жизни Мирославе ничего не говорили, просто трудились всю жизнь и растили детей и внуков. Но тем не менее ей нужно было выруливать из сложившейся ситуации, и она спросила дружелюбно:

— Я предполагаю, что ближе к старости Диоген несколько отошел от строгих принципов, которых придерживался изначально.

— Что вы хотите этим сказать? — выразил явную заинтересованность Ефим Трофимович.