Книга Детектив к зиме, страница 92 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

Клочков прошагал по ним до берега, противоположного тому, подле которого располагался его земельный надел. Ага! Линии, покинув пределы озера, взбирались по склону наверх. Поднялся и Клочков, отметив по дороге, что санки (если это были они) толкали в горку как минимум два человека — их следы тоже оттиснулись на снегу вполне четко.

Николай Петрович нахмурился. Ощущение чуда постепенно размывалось, рассеивалось под давлением улик, свидетельствовавших о том, что к явлению огненного всадника причастны люди. Не сказочные, не бестелесные, а реальные — из плоти и крови.

А вот и они! Клочков приметил шевеление под сосной, росшей недалеко от озера, пошел туда, вновь едва не сорвавшись на бег, и застал врасплох трех хоккеистов своей команды: Киселева, Касаткина и Белоногова. Они были заняты разборкой некой конструкции и прозевали момент, когда он вышел из-за покрытых снеговыми сгустками кустов. Клочков даже успел разобрать две короткие реплики, которыми они обменялись.

— А если застукает?

Это, судя по голосу, произнес Белоногов. На что Костя Киселев ответил:

— Не застукает. Он так быстро не ходит, у него сердце слабое, ты же знаешь…

Тут и подошел Николай Петрович к заговорщикам (а как их иначе назвать?). Да как рявкнул:

— Это что тут творится, клотик вам в ухо? Кто вам позволил комедию ломать, каракатицы азорские?

И понес, и понес, громоздя ругательства, как тяжелые кирпичи, и выстраивая из них многоэтажное здание отборной матросской брани.

Хоккеисты притихли и слушали, не перебивая, с низко опущенными головами — сказать им в свою защиту было ровным счетом нечего. Николай Петрович застал их практически на месте преступления, задержал с поличным, как пишут в милицейских протоколах. Конструкция, которую они разбирали под сосной, представляла собой чучело коня, довольно-таки топорно и, видимо, наспех выпиленное из фанеры и покрашенное в темный цвет. Особая тщательность и не требовалась — ночью, издалека, в движении все равно не разглядишь деталей, сойдет и так.

Николай Петрович подметил, что морда фальшивого скакуна была сделана в виде длинного цилиндра из спаянных между собою жестяных кофейных банок. Он поднял цилиндр, заглянул внутрь. Оттуда пахло гарью. Перевернул, потряс — выпало несколько обугленных былинок. Ясно: напихали соломы и подожгли — отсюда и дым из лошадиных ноздрей, вернее, из дырок, пробитых в банках гвоздем.

Нижние конечности чучела — четыре жердины — были приколочены к санкам. Белоногов и Касаткин занимались именно тем, что отрывали их клещами. Хвост — какая-то тряпка — почти весь сгорел, от него тянуло бензином.

— Подготовились, стало быть, ламинарии маринованные… Устроили спектакль! Смешно, да? Обхохотались?

Гнев затопил разум, но и в таком состоянии от внимания Клочкова не укрылось, что двое из затейников одеты по-нормальному, а на третьем, Киселеве, не то роба, не то хламида, поверх которой накинут прожженный во многих местах матерчатый квадрат — тот самый плащ, так эффектно пылавший над озером, подобно яркому факелу.

Николай Петрович припомнил, что отец Киселева работает в пожарной охране. Эта хламида — позаимствованный изобретательным сынишкой асбестовый костюм, а для плаща сгодилась ненужная в хозяйстве накидка, политая, как и лошадиный хвост, бензином для пущей горючести.