Книга Двуликая правда, страница 138 – Евгения Державина

Я облокотилась на деревянную столешницу и позволила себе вернуться в позавчерашний день. День, когда я поставила точку в ее судьбе.

Голос Клары дрогнул. Сглотнув, она подтянула колени к груди.

– Мы пили чай здесь, на этой самой кухне, коротали обычный субботний вечер, пока Влад был в командировке. Лика, как всегда, солировала и рассказывала очередную офисную историю. У нее были неприятности на работе: начальник требовал закрыть глаза на нарушения у той самой фирмы, которую ты раскопал. Он даже несколько раз приезжал к ней сюда, в поселок. Они встречались тайно, потому как Лика боялась, что Влад увидит ее с боссом и снова будет ревновать.

В общем, я изображала интерес к этой надоевшей истории, то и дело поглядывая на часы. Время текло медленно, словно вязкий кисель.

– А Полина снова взялась за свое! – тем временем сокрушалась Лика. – Будто бы я совсем пропала из офиса и теперь она, бедная, за меня всю работу доделывает. А сама больничный взяла, представляешь?

Она откусила кусочек эклера и положила его обратно на блюдце. Шоколадное пятнышко осталось в уголке ее идеальных губ. Я засмотрелась на него, пропустив мимо ушей все, что она говорила дальше. Механически сделала глоток чая. И вдруг отчетливо поняла, какая же мерзость этот чай с чабрецом…

Вскоре Лика принялась мыть посуду. Копошась в раковине, она продолжала увлеченно о чем-то рассказывать, но мне было уже наплевать. Годами я лишь представляла, как сделаю это, перебирала разные варианты. И теперь настал тот самый момент: вот-вот я шагну в новую жизнь, туда, где Лика станет историей, а я наконец задышу полной грудью.

Я достала из сумки завернутый в тряпку кирпич и перчатки. Натянула их, подошла к Лике сзади. Будто сквозь вату услышала, как она над чем-то рассмеялась. Ее золотые локоны подрагивали в такт ее смеху. Словно под гипнозом, я не могла отвести от них взгляд. Все смотрела, как блестели ее волосы в свете кухонных ламп…

Ты не поверишь, Марк, но мне всегда хотелось стать блондинкой, как Лика. А еще иметь такую же женственную фигуру, нежную бархатную кожу, манящую родинку над верхней губой. Получать столько же внимания и любви.

Быть Ликой.

Я размахнулась и обрушила кирпич на золотистый затылок…

Клара сцепила руки в замок и так сильно их сжала, что кончики ногтей побелели. Ее лицо стало сосредоточенным: глаза сощурились, губы сложились в тонкую линию. Она вся подалась вперед и, не глядя на Марка, теперь говорила очень быстро:

– Лика рухнула на спину. Как подкошенная, будто ноги вмиг лишились опоры. Вокруг ее головы начала расползаться лужа крови. Я помню, как испугалась, что сейчас запачкаю белые носки, и отступила на шаг.

Она лежала в каком-то трогательном одиночестве на полу своей идеальной кухни. Среди идеальной посуды в идеальном доме. А ее идеальный мир рушился, погребая под собой ее идеальную жизнь. Жизнь, которую я забрала. Которой теперь буду жить я.

Лика застонала, ее закрытые веки дрогнули. Еще жива…

Я достала из кармана капроновую толстую нитку, сложенную вдвое. Плотную и скользкую – такой бабушка в детстве штопала нам носки, когда мы натаптывали в них дыры. Я приготовила ее заранее, на случай, если ничего не получится с одного удара. Присела над Ликой, накинула петлю ей на шею и потянула. Лика захрипела, судорожно заскребла ногтями по своей коже. Потом неожиданно распахнула огромные зеленые глаза и с укором на меня посмотрела. Я наклонилась к ней и прошептала: «Прощай, сестра».