Онлайн книга «Рыжая обложка»
|
Он шел к бетонному пирсу, подволакивая ногу. Обезумевшие от чревоугодия чайки стаями набрасывались на тела островитян, отрывая от них рваные куски плоти. Это было не важно… Мите необходимо было найти лодку. Старый катер Капитана только чудом не уничтожил тайфун. С трудом, сквозь боль в раненой ноге Митя вытолкал его на воду. Мотор завелся. Судно легко заскользило по глади моря. – Лена, мы уехали, – сказал Митя, видя как безжизненный остров исчезает в утренней дымке. После он бесцельно дрейфовал на «корыте», заглушив мотор. Впервые царил штиль не только на море, но и в душе Мити. Он лежал на дне лодки обнимая Ленкин рюкзачок. Внутри он почувствовал вибрацию. Распухшие пальцы расстегнули молнию, и Митя вытащил дедушкин проигрыватель. Радио, получив второе дыхание, с удовольствием затрещало знакомую песню: «Kill this love Yeah, it's sad but true Gotta kill this love Let's kill this love!» Лицо Мити озарила улыбка. Он словно вновь услышал детский голосок сестры. Вот только этот голос исходил от поверхности воды. Митя оторопел и посмотрел за борт. Из моря на него смотрело синюшное лицо Лены. Солнечные лучи придавали ей жизни, но остекленевшие глаза продолжали с укором смотреть в пустоту. Послушно, словно он готовился к этому моменту все эти годы, Митя протянул любимой сестре ладонь. Лена схватилась за нее и притянула к себе мальчика с длинными золотыми волосами. Всплеск – и они вместе исчезли в водной стихии. В ржавом «корыте» осталась дрейфовать лишь бездушная оболочка. И о былой любви напоминали только перерезанное горло и кровавое пятно, растекшееся на адамантовой глади моря. Яна Полякова – «Матерь» – Тебе очень больно? Сынок, давай еще обезболивающего попрошу? – Тошнит уже от этих обезболивающих. Семен поджал посиневшие губы и отвернулся от матери, притворился, что трещины на стене интереснее. Холодная волна пробежала по позвоночнику Ларисы. Она поежилась и решила закрыть окно. Кроны цветущих яблонь белоснежной пеной накатывали на подоконник, а по стеклопакету лениво ползла муха. Наверное, рак выглядит так: мухи ползают внутри, на фоне пока цветущего организма. Семен только отметил двадцатилетие таким же, как эти яблони, а потом оказался тут: в стерильной палате, с жирными черными мухами под кожей. *** – Аркадий Петрович, ну что-то же можно сделать? – хрипло говорила Лариса, наклонившись к онкологу. ― Если не здесь, то где-то еще? В Москве? В Германии? – К сожалению, на этой стадии рак неизлечим. Могу предложить хоспис. Лариса отпрянула от врача, вцепилась в край стола и прошипела: – Никакого хосписа! Я для него все сделаю. Семочка будет жить. Как она добралась до палаты сына – помнила смутно. Брела, как в тумане, натыкаясь на персонал и посетителей. Мелкоклеточный рак легких третьей стадии. Пятилетняя выживаемость три процента. Три. Три шанса из ста, что ее Семочка проживет хотя бы пять лет. Мысль набатом била в мозгу в ритме похоронного марша. У двери Ларису вырвало. – Я же только протерла… – с упреком заметила подошедшая санитарка и кивнула Ларисе отойти. Та покачнулась и бесцветно ответила: – У меня сын умирает… – Милочка, тут каждый день умирают, не ты первая близких теряешь. Иди уже, дай вытру. Побледневшая Лариса ввалилась в проем. Она не могла смотреть на сына, пока пересказывала ему прогноз врача. Лариса прижала ладони к своим пылающим щекам и сгорбилась. |