Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Засряль! – угрожающе отрыгнул гомункул. – Год в коровьем навозе, год в сперме… – В сперме? – Год в лошадиных внутренностях, год в реторте… Всего-то и оставалось семь часов света, жар, нужные слова, женская жертва. Для такого первое услышанное – наставления Бога, задача на будущее. И насмарку. – Заказчик закрыл лицо ладонями. – А знаете, как тяжело было достать каплю плодных вод уже рождавшегося гомункула?.. – То есть вы меня наняли, чтобы я несколько часов светила, голосовое запустила и стала «женской жертвой»?.. – Слава чувствовала себя хуже, чем в вечер вибраторной катастрофы. – Чего я вообще ждал? – ныл заказчик. – Вы мусор, я гений… – Гений! У вас в каждом слове по три ошибки, и вы на пол харкаете. Да вы алхимический дегенерат. – Пошла вон! – взвизгнул заказчик. Гомункул поднял на него мутные глазки, оскалил перемазанный мозговой кашкой ротик, заклекотал и снова прыгнул. И они сцепились – муравьиный человек и гомункул. Творец и его нелепое создание… «Да он же меня защищает!» – осенило Славу. Стало горько: вырожденец был единственным в мире существом, вступившимся за нее. – Госька… – засипел гомункул, когда заказчик зажал в кулак его тонкую шейку. И тогда Слава сорвала со штатива фотоаппарат, размахнулась и со всей силы заехала заказчику по затылку. Хрустнуло. Заказчик, угловато замахав руками и ногами – как есть подбитый муравей, –свалился на пол. Из кармана его пиджака выпала пожелтевшая книга, заполненная рукописным текстом, изображениями перегонных кубов и органов. – Я охрененно работаю камерой, – сказала Слава, потом опустилась на пол и тихонечко заплакала. Гомункул сипло продышался и пополз, сжимая и выбрасывая большеголовое тело, к Славе. Потом он приткнулся к ее теплому бедру, лизнул кожу и забормотал: – Агоська-та засряль. Госька сряль. Слава всхлипнула и вдруг ощутила, как маленькая ручка стягивает с нее трусы. – Госька засрял. Она вскочила и пинком отправила уродца в стену. Тот сполз по штукатурке и назидательно залопотал: – Госька нада засряль. Неуместно пиликнул телефон. Слава утром откликалась на хороший заказ – сейчас прочитала ответ: «Это же вы, Мирослава, были фигурантом известного скандала? Извините, с моральными уродами не работаем». И Слава заорала. Она прыгнула к бормочущему гомункулу и со всей силы ударила его фотоаппаратом. И била, покуда из него не полезла студенистая дрянь. Слава вывалилась на улицу, кутаясь в длинную рубашку. Один из перегревшихся осветителей заискрил и вспыхнул. Черный дым облизал потолок студии и пошел на улицу. Гуляющие люди встревоженно загудели. Слава, стиснув зубы, процедила: – Я машина. И с прямой спиной зашагала дальше. Одной рукой она несла фотоаппарат, другой сжимала ссохшуюся от времени книгу и лист широкого скотча с прилипшей к нему мутно-белесой каплей. Пробегавший мимо мальчишка – тот, что разглядывал недавно полуголую Славу у киоска, – озадаченно хмыкнул. В неверном задымленном свете ему почудилось, что из порезов на ногах и руках строгой девушки подтекает мятное, но пожар интересовал мальчишку куда сильнее, поэтому он тут же все забыл. Пожар действительно был что надо. Черт № 12 Максим Кабир 113 – Прекрасно, – сказала Ронит Равиц, подчеркивая интонациями весь радиоактивный скепсис девочки-подростка. Она встряхнула телефон, словно этот жест отчаяния мог восстановить упавший уровень сигнала, и одарила ненавидящим взглядом пейзаж снаружи. |