Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Серов и сам в последнее время спал плохо: постоянно казалось, что кто-то робко стучит в окно – и это на восьмом этаже. – Ну? И что? Снится, как дворником работаешь? – Да нет же. Мне Горбаш приснился. Сам Олег Горбаш, режиссер. Будто мы сидим на «шапке», а вместо фуршета на столе – он, мертвый. И вот вы встаете и начинаете его на куски нарезать. Живот вскрываете, а там – не кишки, а пленка. А еще эта ваша Лена на него сверху… Серов поморщился – ох уж эти творческие натуры! Перебил: – Леша, а Куньин тебе не снился? – Какой Куньин? – С которым у тебя контракт. Не забыл? Он мужик неплохой, но злопамятный. Ты отдохни сегодня, подумай хорошенько, а завтра с утра жду на площадке. А то ведь дворники всегда нужны! И положил трубку, не дав ответить. Выматерился. Объявил: – Планы меняются. Сегодня снимаем сцену, как Зорина собирает компромат на Лефанова. Лена, готовься! – Как, без Леши? – Да, без Леши. Как-нибудь. Помреж, напиши Владимиру, пусть внесет правки. Серов вознес очи горе и поймал насмешливый взгляд сома. Казалось, тот улыбался. Рапорт председателя цензурной комиссии Министерства культуры СССР Фильм: «ЖУРЩ» Постановлено вырезать следующие сцены. 1) Лефанов и Зорина сидят напротив друг друга, рука Лефанова под столом. Лефанов предлагает продвижение по карьерной лестнице в обмен на половые отношения. Причина: домогательство, неприемлемое для советского экрана. 2) Лефанов крестится на коленях на чучело сома. Причина: сцена религиозного суеверия. 3) Тишин инспектирует приют для детей-инвалидов, морщится от запахов и ужасается увиденному. Здание в аварийном состоянии, за детьми плохой уход, персонал груб и безразличен. Причина: подрыв доверия к системе соцзащиты. 4) В здании ЖУРЩ лопаются окна, вода затапливает помещения, гибнут сотрудники. Причина: изображение разрушения советского учреждения как антисоветская пропаганда. Общие замечания: заменить интернат для детей-инвалидов на обычный детский дом. 1976 Пожилой монтажер крякнул, разглядывая фотографию: – Нас за это комиссия по цензуре вые… – Под мою ответственность! – рявкнул Горбаш, стараясь не смотреть на само фото. Впрочем, изображение и так отпечаталось у него на сетчатке, как на кинопленке. Это был промозглый апрель 1963-го. После ареста Фадеева Галя отстранилась от мужа, да и сам Горбаш не знал, как себя вести. На «Мосфильме» он тоже ощущал себя неуютно: с ним перестали здороваться, руки не подавали, за спиной шептались. Подвернулись долгие натурные съемки, и он на несколько недель уехал в глухие брянские леса – доснимать очередной партизанский эпос снятого с должности наставника. Съемочная группа едва ли не плевала в спину «карьеристу», но в лицо не смели сказать и слова – ходили слухи, что стоит встать на пути у Горбаша, как и за тобой приедет «черный воронок». Однако атмосфера всеобщего презрения была почти физически ощутима. Хотелось покаяться, объясниться, но… Стыд и страх опозориться на весь Союз – за себя и за Галю – запечатывали тайну не хуже грифа «совершенно секретно». Срочная телеграмма от тещи застала врасплох. Две скупые строчки: «Галя покончила собой. Приезжай». Тело Горбаш увидел уже в морге. Милиционеры сказали, что Галя выпила упаковку снотворного и легла в ванну. Записки не обнаружили, зато на раковине, намокшая, лежала газета «Правда» за понедельник. Милиция не придала этому значения и не нашла связи между самоубийством Галины и материалами, опубликованными в номере. А вот Горбаш быстро обо всем догадался. |