Книга Бойся мяу, страница 112 – Матвей Юджиновский

Но нажимать не стал. Спустился с дивана на пол, ближе к экрану – концовку ведь так и не видел. Но наживать не стал. Прикинул лишь: что же это получается – если он выйдет на улицу, если убежит в бабушкин дом и, допустим, даже спрячется в чулане, если уедет далеко-далеко, домой в Новочебоксарск, пока фильм стоит на паузе, а потом кто-то ткнет в эту магическую кнопку, то все эти расстояния он преодолеет в один миг и окажется здесь, словно ничего и не было?

Сестры вернулись в зал. Вошли через дверь. Своим ходом. Катька плюхнулась рядом. Лариса пододвинула кресло. Чуть-чуть, поскольку довольно тяжелое. А Оля уверенно подошла к видику, поглядела секунды три и протянула руку.

– Осторожней! – вырвалось у Женька.

Сестра прямо подскочила:

– Ну ты, блин! Уж не бомбу разминирую. Всего лишь «play» и… поехали.

И Оля шустро отбежала к креслу. Корма Титаника бухнула об воду одновременно с тем, как она приземлилась на сидение. Приметила Ларискино перемещение и принялась толкать и свое кресло.

– Девчата, хватит полы царапать! – донеслось из соседней комнаты.

– Прости, – захихикали девчата.

Оставшиеся минуты прошли в мертвой тишине. Почти. Раз только Катька не выдержала.

– Скорее, дура! – крикнула она, когда шлюпка уплывала от осипшей Роуз.

Наступил финал. И вместе с этим подкрался конец фильма. Пленка кончилась. Титаник утонул, Джек утонул, ожерелье утонуло.

– Подотрите слезы, сестры мои. Вы еще не видели «Приведение», – заглянул в зал Миша, когда телевизор смолк, и еще минуты стояла тишина.

– Видели, – выдала Оля. – А у вас что, есть? Кассета?

– Должна быть.

– О-о, – протянула она, но тут же закачала головой. – Хотя нет, не сегодня.

Лариса точно так же мотала головой:

–Нет, нет, еще успеем.

* * *

«Они что же, затопили целый корабль, чтобы снять фильм? – размышлял Женя по пути домой, больно уж все выглядело правдиво, по-настоящему. Ну, очень классно.

Он вспомнил о Марусе – захотелось поделиться с ней, рассказать. А кому еще? Выложишь всё пацанам – подумают, что хвастаешься. А с Русей не так. Она не лезет из кожи вон, чтобы быть круче всех. Может, потому что девочка. А может, потому что и так лучше всех. И вот она уже стоит перед ним. Такая смешная и близкая.

Хохотнув, поймал себя на мысли, представив сцену из фильма: как бы было здорово, легко и приятно покружиться с ней в танце, ухватившись за руки. Сколько было б смеха. А потом, когда голова пошла бы кругом, они рухнули бы в траву, отдуваясь смешинками. Или так же легко, без стеснения, встать на краю крутого склона, раскинуть руки навстречу ветру и солнцу и притвориться птицами – неразлучницами. Мы летим, Руся!

– Руся, дай мне! Давай! – донеслось откуда-то.

Женек замотал головой, отгоняя наваждение, так, что козырек бейсболки съехал. От сестер он поотстал, плетясь по проулку.

– Бей, бей! Да! – раздалось громче. И он различил теперь, в какой стороне.

Подошел к забору рядом, нашел прореху в листве деревьев, растущих вдоль. Точно! Школьный стадион. Он же знал, просто не сообразил сразу.

На поле, у ближних ворот, гоняли мяч друзья. Юрик в тряпичных перчатках не по размеру бежал к нему. Точнее, за отлетевшим мячом. На голом пятачке у ворот с опущенными руками стояли Митя и Юрик без перчаток, а с руками, вскинутыми над головой, радостно прыгали Коля и Руся.