Книга Бойся мяу, страница 172 – Матвей Юджиновский

– В черном-черном доме был черный-черный чулан, в нем прятался черный-черный кот. Один глупый мальчик залез в его чулан. Кот разозлился и вцепился в него. От страха мальчик похолодел, покрылся льдом, и кровь его стала ледяной. А в груди черного-черного кота, напротив, вспыхнуло пламя зла.

Дом тряхнуло. Дерево затрещало в агонии. Женя отлетел на пол. Но продолжил карающий рассказ:

– Когда мальчик повзрослел, а черный-черный кот сжег свою душу, они столкнулись вновь. Кот пролил кровь мальчика. Кровь напитала рубаху. Ледяная кровь. Но черный-черный кот не знал об этом. И когда мальчик, сдаваясь, швырнул в него рубаху, он сожрал ее.

Мяук вспыхнул весь. Выгнул хребет с огненной холкой до самой крыши.

– И кровь мальчика сковала льдом сердце черного-черного кота. И его пламя угасло.

Уши резануло. Бог зашипел так, как если бы в печь плеснули воды. Забился в угол, сжался. Его рыже-алый окрас бледнел. И проступал угольно-черный скелет. Во мраке глазниц испуганно трепетали блекнущие огоньки.

– Охренеть, – вырвалось у Мити. Он отполз от жара к окну.

– Да! Да! Да! – донеслось Колино ликование.

– Надо сматываться! – закричал Женек. Дом все так же пылал. Стены, пол, двери. Пожар уже не имел хозяина и рычал неуправляемый.

– Окно? – махнул Женя рукой.

Узкое, высокое, оно единственное еще не было огнем. Дождь за ним пропал. Небо пропало. Осталась только тьма. Синяя-синяя, живая, бурлящая.

Дрожь перешла в оглушающий рокот. И тьма вмиг хлынула внутрь.

Ударила мощным фонтаном неведомой воды. Вода же ворвалась бешеным потоком в обе двери, снеся их с петель. И мгновение спустя Женька снесло, завертело и утянуло под воду.

Рефлекторно он успел вдохнуть. Огонь погас, истошно зашипев. Стало темно. А еще удивительно приятно, потому что прохладно и мягко.

Он забыл, что не умеет плавать, и попробовал грести по памяти к двери. Кругом была лишь вода – ни друзей, ни Мяука.

Руки врезались в стену. Или пол, а может, крышу. А затем, когда легкие уже возмущались, что-то потянуло его в другую сторону. Словно вода подхватила – быстро, уверенно, но аккуратно. Он проскользил в дверной проем.

Показался свет. Мягкий, матовый, он спускался прямыми лучами сверху. Женька тянуло вверх, а дряхлый, разваливающийся, побежденный черный-черный дом оставался внизу. Почти как в «Титанике», мелькнуло в голове. Она же решила, что можно вдохнуть. Вода просочилась в разжатые было губы. Но Женя совладал с собой. Глянул вверх. Поверхность совсем рядом.

Справа, слева увидел – и это обезболило сердце – всплывающих так же Колю, Митьку и Марусю. Дом остался внизу, отдалялся, пропадая в прекрасной синей тьме.

«Тонешь, тонешь, ты утонешь, всё ломается однажды…» – зазвучал в голове Русин голосок.

Через дыру в косой крыше пробилась угольно-черная лапа. Поскребла хилые доски и вдруг разом вся растворилась. Распалась на тысячи мелких безвольных угольков.

Глубокий вдох. Самый вкусный в его жизни. Свежий и пьянящий.

Женек выскочил поплавком на поверхность. Но тут же отяжелел и ушел под воду. Бешено заработал руками, ногами. Голова балансировала, то ныряя, то всплывая. Она разрывалась от вопящих мыслей. Что делать?! Где он?! Где берег?! Где ребята?!

Бултыхаясь на месте, он успел сообразить, что это озеро. То классное озеро напротив холма с Кошачьим домом на вершине. Чудом удерживаясь на воде, разглядел крутой берег метрах в пятидесяти. Друзей не нашел, зато приметил доску рядом.