Книга Бойся мяу, страница 62 – Матвей Юджиновский

Кухня взорвалась смехом, а затем в зал вбежали пропавшие сестры. Промокшие, растрепанные и счастливые. Их однотонные футболки – бежевая у Ларисы и голубая у Кати – стали теперь в горошек, беспорядочный, с раздавленными в кляксы горошинками. Безумные прически сочетали пышные, воздушные локоны с поникшими, слипшимися, словно тающими прядками. Улыбки и лица в каплях придуманной росы отдавали прохладой.

Катька по-собачьи замотала головой. Мелкие брызги заморосили на секунду, атакуя Олю с Таней.

– Наигрались? – Оля отстранилась, улыбаясь и отмахиваясь.

– Проказницы! – пожурила Таня и стала вытирать доставшиеся ей капельки.

– Еще как! Охладились, взбодрились, – Катя поскакала по залу.

– Даже спать расхотелось, – поделилась Лариса. И пальцами встряхнула прическу. Немного дождя вновь обрушилось вокруг.

– Ну что, дурачок или дурочка? – спросила она, собирая оставленные в беспорядке карты.

– Женек – дурачок, – пропела Таня и глянула на братика.

– Поду-у-умаешь, – растянул Женька, играя в безразличие. Отошел от окна и шлепнулся в кресло.

– Маму не видела? – поинтересовалась Оля. Развалилась, опершись на стену, и вытянула ноги.

– Не-а, – замотала головой Катя. Она щипала футболку, чтобы та подсохла.

– Где они ходят теперь? – заворчала Олька. – Я настраивалась справиться до вечера, сейчас уже час. И вообще не охота теперь куда-то выходить.

Лариса с Таней понимающе закивали. И Женя понял про вечер – снова думают с пацанами прогуляться. Он и сам не знал, чему радоваться, а чему печалиться. Не пойдут сегодня ворошить – хорошо. Казалось бы. Но сегодня как раз нет новых матчей, он бы ничего не пропустил. А завтра – четвертьфиналы. Не может же пронести и сегодня, и завтра, и послезавтра. Сено-то, в самом деле, никуда не денется.

– Прямо какое-то воскресенье сегодня, действительно, – согласилась Таня. – Чем дальше, настроение выходное.

Она зевнула. На счет пять зевнула и Оля. У Ларисы рухнул карточный домик.

– Чего зеваем, тетеньки? – прогремела Катя. – Ну-ка, марш на водные процедуры!

– Отстаньте, Катерина, со своими глупостями, чес-слово, – отмахнулась Оля. – Мы в печали.

Воцарилось молчание.

И в какой-то момент в этом безмолвии тихо зашептала земля, и бетонная дорожка, и крыша бани. А затем раздался Сашин возглас:

– Смотрите! – удивленный и испуганный.

Женя подпрыгнул в кресле и обернулся к окну. Подбежала Катя. Лариса подняла голову от карт.

– Дождь? – не мог разобрать Женька.

– Это дождь! Ха-ха! Дождь! – заголосила Катя. И вытянула руку во двор.

Сзади подошла Лариса:

– Серьезно? – она глядела в небо.

На сером бетоне дорожки под окном высыпали одна за одной то тут, то там темные точки. Та же напасть случилась и с красновато-оранжевой жестяной крышей бани. Только точечки там шипели, как на сковородке, и вмиг бледнели, затем исчезали. Но испарялась одна – рождалась новая.

А вот найти капли в воздухе, в полете, Женя не мог. Смотрел вверх и гадал – откуда они берутся, да и есть ли вообще. Тут в Катину ладошку ударила капля. Потом другая, третья.

– Вот, гляди, видишь? – Она показала расцелованную дождем руку Жене. Показала Ларисе. – Вот так вот! Дождь пришел, Ларис!

Помахала кистью перед лицом Тани, брызнула с пальцев в Олю. Их взгляды тоже были прикованы к окну.

Темные точки, вспыхивая уже по несколько за раз, объединялись и побеждали иссохшую серость. Даже раскаленная крыша не успела расправиться с каждой. Ведра и чан у колодца жадно и шумно глотали и напивались. И это была целая музыка. А солнце сияло, бессильное или подслеповатое.