Книга Дурной глаз, страница 122 – Владимир Сулимов

Он бросил машину на обочине и, обливаясь холодным потом, убежал в подсолнухи, недостаточно высокие, чтобы скрыть его полностью. В этот раз из него выплеснулось едва ли не больше, чем на заправке. Вдобавок ко всему, он не смог удержать равновесие, и, чтобы не шмякнуться в лужу собственного парнóго поноса, рванулся вперёд, размахивая руками; ноги запутались в спущенных брюках, и Борис приземлился на четвереньки, замарав ладони и голые колени. С трассы ему насмешливо сигналили проезжающие автомобилисты. Он представлял, каким уморительным кажется им со стороны: толстяк, отсвечивающий огромным, как дряблый цепеллин, бледным задом среди подсолнухов. Возможно, кто-то успел снять его на мобилку, чтобы потом выложить в «Тик Ток».

Подтёршись дорожной картой, Борис, переваливаясь и пыхтя, вернулся к машине. Вытирая руки влажными салфетками, он с беспокойством думал, сколько он продержится прежде, чем случится новый позыв. От карты ничего не осталось. Другой бумаги он не захватил.

Ему предстояла невероятно долгая поездка до Сочи, к жене с детьми. Изначально они намеревались отправиться туда все вместе на машине, но Борису пришлось отложить отпуск на неделю, и семейство укатило поездом без своего главы. С той поры Лидия ежедневно названивала ему и жаловалась, что без авто в Сочи абсолютно нечего делать. Только ходить на пляж, гулять в парке, посещать разнообразные экскурсии и есть спелые, сочные фрукты. Фотографии прилагались.

В Петушках Борис предусмотрительно купил упаковку туалетной бумаги, но желудок, к счастью, решил дать ему передышку и до Воронежской области не беспокоить.

Так что, когда боль вновь заявила о себе, отель подвернулся как нельзя кстати.

На обращённом к шоссе белом щите, возвышающемся у въезда на крохотную стоянку, красовалось алое, точно написанное помадой, название «Гостиный дом У ЛИЗЫ». Под ним жёлтыми полустёртыми буквами шла приписка: «Мы вам рады!». Проблем с местом для парковки не возникло, даже несмотря на крохотные размеры стоянки – компанию «субару» Бориса составляли только «хендай акцент» с помятым крылом и старая проржавевшая насквозь «десятка». Борис задался вопросом, на ходу ли она.

Он заглушил двигатель, выбрался из машины и поёжился от налетевшего ветерка. Резь в животе дала о себе знать сильнее. На висках Бориса выступила испарина, он приложил к наморщенному лбу тыльную сторону ладони, но так и не понял, есть ли температура.

Он не стал забирать чемодан из багажника, запер «субару» и заторопился ко входу в отель. Проходя мимо «десятки», он увидел, что её шины спущены. Немного поодаль, у дороги, притулилось выложенное из силикатного кирпича кубическое сооружение с единственным окном, закрытом решёткой. Стёкла за прутьями были выбиты. Тусклый потрескивающий фонарь заливал вязко-оранжевым пятачок утоптанной почвы возле ступеней отеля. За пределами светового пятна сумерки превращались в настоящий мрак. До слуха Бориса доносился гул проносящихся машин. Ни одна из них не сбавляла ход перед «У ЛИЗЫ».

Это, решил Борис, даже хорошо. Значит, ночью никто не будет бродить по коридорам, до трёх смотреть за стеной телевизор, и слушать фальшивые стоны проститутки, над которой в соседнем номере покряхтывает дальнобойщик, ему тоже не придётся.

Из ближайшего к двери окна пробивался серый с синевой свет работающего телека. Борис поднялся по ступеням и вошёл в тесный полутёмный холл. За стойкой сидела женщина лет пятидесяти, поджарая и коротковолосая. Она смотрела шоу, которое, если судить по закадровому смеху и чрезмерно бурными аплодисментам, не проходило по разряду интеллектуальных. Лидия, его жена, любила такие. Администратор «ЛИЗЫ», как видно, тоже. Впрочем, подумал Борис, чужие вкусы не так уж важны, когда угроза навалить в штаны становится всё актуальнее.