Книга Дурной глаз, страница 131 – Владимир Сулимов

– Сосед? Ты не заснул там? Гляди, свалишься.

Голос призрака звучал задорно, но шипение, пронёсшееся по вмурованной в стену трубе, походило на кошачье.

– А как же Лиза? – промямлил Борис. – Ты же не?.. В смысле…

– Стану ли я мстить? – Никитос, казалось, искренне изумился. – И в мыслях не держал. И потом, я же дух бестелесный. Я с тобой взаимодействую, с ней – нет.

«А ещё ты можешь портить трубы», – подумал Борис.

Появилось и другое чувство, знакомое. Податливость перед давлением. В школе более сильные и хулиганистые одноклассники никогда его не били, когда им требовались деньги, им было достаточно хорошо попросить, и он отдавал свои карманные. В университете он позволял списывать сокурсникам, даже если не помнил, как их по имени. На работе коллеги порой сваливали на него задания, если ситуация позволяла, с чем он безропотно мирился – откуда ещё взялась та доработка проекта, из-за которой он вовремя не ушёл в отпуск? Да что говорить, он и женился потому, что Лидия доставала: женись да женись, двадцать девять мне уже.

Нет, он не шёл против коллектива. Проще было расстаться с мелочью. Или протянуть руку призраку.

– Сокол, сокол, я орёл, – забулькал Никитос. Сквозь шутливые интонации сквозило нетерпение и ещё что-то… злость? Борис не желал думать об этом. Так становилось только хуже.

Он встал и подошёл к унитазу.

– Молодец! – отреагировали оттуда. – Поздороваемся за руку, по-мужски!.. Ты что делаешь, Боря, потерял чего?

– Ищу перчатку, – ответил Борис, который крутил головой по сторонам.

– Ну какая перчатка, так не сработает. Необходим полный контакт. Ты не бойся. Помоешь потом руку.

– М-да? – пролепетал Борис и склонился над унитазом. Однажды он уронил телефон в туалет, и ничего, полез рукой, успел спасти. Правда, тот унитаз был свой, домашний. Борис, морщась, упёрся руками в края фаянсовой чаши, привыкая к чужой нечистотé.

– Теперь, – инструктировал Никитос, – опускаешь ручку в трубу. Кисти будет достаточно. Предельно просто, а?

– Элементарно! – попытался бодриться Борис.

– Ну?

– Ну? – не понял он.

– Руку, Боря, руку. Не тяни. Давай пятюню.

– Ага… Может, лучше священника позвать?

Вода в унитазе взорвалась пузырями, заставив его отшатнуться – Никитос хохотал.

– О-ох, о-ох, впервые за пятнадцать лет поржал, сосед! Спасибо, от души!

– А вдруг я застряну?

– Застрянешь, если решишь полезть сюда целиком, – заметил Никитос резонно.

На этом отговорки у Бориса кончились. И хотя ему хотелось продолжать упрямиться воле Никитоса, никогда ещё сопротивление не давалось ему столь тяжело.

Зажмурившись, он осторожно, стараясь не задеть стенки, опустил в унитаз левую руку. Конечно, он сразу коснулся холодного фаянса и по-девчачьи ойкнул.

– Это пока не я, – сказал Никитос. Он явно потешался над происходящим.

Кончики пальцев коснулись воды. Борис помедлил, зажмурился крепче и с силой пропихнул кисть в слив. Труба обхватила его руку по запястье, как удав. Сердце Бориса бешено колотилось, его стук отдавался в ушах.

Но даже он не смог заглушить довольное, почти умиротворённое урчание воды.

– Быстрее! – прошипел Борис сквозь зубы.

– Уже, – алчно пообещал призрак. – Больно не будет.

И схватил Бориса за руку. Очень крепко.

– Надеюсь, – прибавил он и рванул.

Борис успел подумать, что это грубая и безыскусная шутка, одна из тех, которыми развлекают себя школьные хулиганы, поймавшие забитого одноклассника. Надо лишь дать им удовлетворить своё жесткое веселье, тогда они отстанут – Борис хорошо это усвоил в своё время. Никитос попугает его и отпустит.