Книга Дурной глаз, страница 160 – Владимир Сулимов

Серый поднёс руку совсем близко к лицу и широко распахнул рот. Обнажились крупные крепкие, с желтизной, зубы. Привычным жестом, словно делал так всегда, он сунул в рот пятерню, захлопнул челюсти и резко рванул. Пальцы отделились от кисти легко, как кусок мяса от варёной курицы. Крови не было. Вместо неё по подбородку Серого потекла густая пена, розовая, с серыми нитяными прожилками. Сакура успела увидеть, как обрубки пальцев исчезают за его зубами. Он принялся усиленно жевать, и пока это длилось, менялось выражение его лица – с задумчивого на восхищённое.

Сакура уставилась на его изувеченную руку. Грязно-розова пена, покрывавшая культю, пузырилась, вздувалась и застывала, принимая форму вновь прорастающих сквозь плоть пальцев.

– Ошень вкушно, – сказал Серый. – Кроме ногшей. – И сплюнул в раковину шершавый обмусоленный ноготь. Судя по размеру – большого пальца.

Сакура выскочила из кухни.

Комната, в которой она оставила Илью, неуловимо, но существенно изменилась. Жёлтый свет сгустился и стекал с настенной лампы по обоям, точно старый жир, оставляя на стене полосу морщинистой, с бляшками, шкуры. «Унесённые призраками» исчезли со вздувшегося, словно живот беременной, экрана, уступив место диктору местных новостей. Тот торопливо шевелил губами, выпуская слова-рыбёхи – скользкие и с варёными злыми глазами. За его спиной фоном шло какое-то ночное мельтешение, полное фиолетовых сполохов и снующих спецмашин с мигалками. Илья лежал на полу навзничь, хватая себя то за грудь, то за горло. Он выглядел как человек, который никак не может вспомнить, в какой из карманов сунул кошелёк. Возле его дёргающегося плеча сидели и наблюдали за вознёй пушистики, вот только в них не осталось ничего мимимишного. Даже петь они прекратили, а лишь шипели, пуча гляделки и выворачивая губы цвета пены, которая вытекала из ран Серого. Ещё одним звуком, наполнявшим комнату, было скрипучее поскуливание – то Илья судорожно елозил ногами по ламинату.

Сакура кинулась к нему, шлёпнулась рядом на задницу. Она боялась до него дотронуться, но Илья приподнял голову, и Сакура через страх помогла удержать её. Влажный затылок Ильи обжигал ладони. Его глаза нашли глаза Сакуры, и хотя она не ожидала этого – Илья не выглядел как человек, способный произнести нечто осмысленное – он заговорил:

– Аллергиа, – просипел Илья. – Никогша раньше не быо. У машери быа. На орэххи.

– Звоню врачу. Сейчас. – Её мобильник остался на столике, возле которого как раз уселись пушистики. Она замахнулась на них, и те, бурча, откатились в сторону… но не сразу, как бы демонстрируя Сакуре отсутствие страха перед ней. Она дотянулась до телефона и набрала номер «скорой».

После переливов набора в трубке повисла плотная тишина, словно сигнал наглухо затерялся в пространстве, так и не превратившись в звук. Когда трубка ожила, спустя вечность, Сакура услышала.

– Вы находитесь в режиме ожидания. Пожалуйста, оставайтесь на связи, вам ответит первый освободившийся оператор. Ваш номер в очереди семнадцатый…

Хотя Сакуре и нечасто приходилось вызывать неотложку, она никогда прежде не сталкивалась с подобными автоматическими ответами и сомневалась, что они вообще предусмотрены при звонках в «скорую». Ужас сжал её горло, как аллергия – горло Ильи, и тут Джек, про которого Сакура успела забыть, начал кричать. Она выронила мобильник. Джек кричал и кричал, прерываясь только за тем, чтобы глотнуть воздуха.