Онлайн книга «Дурной глаз»
|
Паук дёрнулся вперёд на длину своего тела, замер, словно споткнувшись, но в следующую долю секунды рванул в сторону кладовки. Двигался он молниеносно. Земные существа не могут, не должны так стремительно двигаться. Женя застонал от омерзения и разочарования. Дверь в кладовку была приоткрыта, и паукан влетел в щель, на прощание замешкавшись, чтобы помахать ему лапами: был рад знакомству, ещё увидимся. Пока Женя соображал, нырять ли в тёмную захламлённую кладовку или, заперев её, придумать план ликвидации противника, того и след простыл. Женя представил, как паук снуёт во мраке среди поставленных друг на друга пыльных стульев, дожидаясь более подходящего момента для вылазки – не исключено, что уже этой ночью – и выбрал вариант номер два. Он захлопнул дверь и устремился в кухню, один кроссовок в руке, второй на ноге. Там он достал из-под раковины полупустой баллончик «рапотора», оставшийся с антитараканьей кампании, и вернулся к кладовке. Не давая себе колебаться, чтобы не смалодушничать, распахнул дверь и выпустил в кладовку струю аэрозоля. Прошёлся от пола до потолка, словно поп, освящающий квартиру в новостройке. Несмотря на то, что он задержал дыхание, нос и горло наполнились ржавчиной. Тем не менее, он не спешил прекращать – викинг, которого экстаз боя превратил в берсерка, неистового, не чувствительного к боли и потере крови. Он крестил пространство кладовки струёй яда вверх и вниз, влево и вправо, пока не почувствовал, что глаза готовы вытечь вместе с обожжённой гортанью. Тогда он опустил баллончик – тот сделался ощутимо легче – захлопнул дверь и защёлкнул шпингалет. Такой химатаки не сможет пережить никакой паук, уверял он себя, часто-часто дыша и неспособный надышаться. Разодранное горло хрипело, как у Дарта Вейдера. Стучало в висках. Мучительно кряхтя, Женя побрёл, полуослепший, в кухню, чтобы открыть окно. По пути незаметно для себя потерял снятый кроссовок. Мартовский холод, ворвавшийся в квартирёнку, показался сказочно сладким, смягчил горло, положил на распухшие веки остужающий компресс. Женя прикрыл глаза и постоял под ветром, дыша полной грудью. Приподнятое настроение постепенно возвращалось. Этим утром врач, изучив его томографию, сказал, что ничего тревожного на снимках нет, а участившиеся головные боли вызваны стрессом и недосыпанием. Предложил посетить психолога, выписал таблетки – рецепт Женя взял, а без психолога решил обойтись. Начиналась весна. Где-то в Европе бушевал китайский коронавирус, но лидеры общественного мнения авторитетно заверяли, что Россия надёжно защищена от пандемии, COVID-19 ненамного опаснее ОРВИ, а если и опасен, то одним древним, почти ветхозаветным старцам. Жизнь налаживалась. Весной всегда так. Паукана это, разумеется, не касалось. Его весна закончилась, едва начавшись. Он заполз в лабиринт из упаковок стирального порошка и сломанной некрасивой мебели, принадлежащей хозяйке квартиры, бабе Тане, чтобы там найти свой конец: сухая скорлупа со скрюченными лапами, мёртвые глаза таращатся в темноту и покрываются пылью. Но кладовку Женя решил не открывать до субботней уборки. Мало ли. Так оно будет надёжнее. *** Паук вернулся спустя десять дней, когда Женя и думать о нём забыл. Он – Женя – пришёл с работы раньше обычного, потому что объявили режим самоизоляции («всего до конца месяца», ободрил начальник отдела), и застал паука за прогулкой по прихожей, как будто это он был тут хозяином. Если бы у Жени, как в прошлый раз, была папка, он бы её выронил. Волосы на теле опять встали дыбом, но теперь к ним добавились волосы на загривке. Потому что паук вырос. |