Книга Дурной глаз, страница 181 – Владимир Сулимов

Набравшись отваги, Женя продолжил бунтовать:

– Президент запретил увольнять работников во время самоизоляции…

– Это не увольнение! Это не увольнение! Конечно, можно отправить на удалёнку всех. Но вот когда изоляция закончится… Евгений, никто не даст гарантии, что штат сохранится. – Шеф взял многозначительную паузу, чтобы дать Жене возможность оценить намёк.

Женя оценил и весь оставшийся вечер провёл офигевая и прикидывая, как лучше растянуть на три недели оставшиеся средства. Ситуация вырисовывалась удручающая. Конечно, можно попросить родителей перевести ему в долг тысячи три-четыре, но если зарплата после «отпуска» будет совсем никакая…

Он поймал себя на мысли, что прокручивает в голове вчерашнюю историю и одёрнул себя. Три недели на самоизоляции – это всё же не три месяца, а от негативных мыслей только сильней болит голова.

И только он связал стресс с головной болью – вот она, причина её возникновения! – как в ванной грохотнуло, словно соседский ремонт переместился в его квартиру. Судя по звуку, что-то тяжёлое и металлическое ударило о ванну. Баба Таня или убьёт его, или приплюсует ущерб к арендной плате.

В настоящий момент Женя предпочёл бы первое.

Он поспешил на шум.

Когда он, ударив ладонью по выключателю, сунулся в ванную, поводя головой, как перископом, то не сразу понял, что видит. Это просто не вмещалось в сознание. Когда же разум, давясь, проглотил увиденное, внутри головы взвился вопль.

На дне ванны, оглушённый, барахтался на спине его старый знакомый. У паука всё-таки хватило сил выбить решётку, сил и намерения. Что неудивительно – за время заточения паук подрос, и его тулово теперь было размером с голову ребёнка.

Ещё раз: паук, размером с голову ребёнка.

Тело паука выгибалось, можно было различить грязно-жёлтую линию, где сходились брюхо и головогрудь, она то появлялась, то пряталась, как улыбка безумца. Лапы царапали ванну, к одной из них прилип обрывок скотча. Сердце Жени заметалось вверх и вниз, от желудка к горлу, как обезьяна на верёвке. Он попятился, но прежде, чем паук скрылся из вида за бортиком, успел увидеть: пауку удалось перевернуться. Скрип коготков по эмали прекратился.

Женя продолжал отступать. Ещё несколько шагов не происходило ничего, а потом в наступившей тишине (умолкли даже соседи) над ванной поднялись и легли на бортик две лапы, каждая толщиною с трость. Тварь подтянулась, и над бортиком показалась её морда. Четыре влажных, как у мопса, внимательных глаза, каждый размером с головку воланчика для бадминтона, и четыре глаза поменьше нашли Женю и замерли на нём, как примагниченные.

«Большинство пауков безобидны, – вспомнилось ему слова какого-то энтузиаста из ютубовского ролика, на который он наткнулся, гугля способы одолеть восьминогого захватчика. – Не обижайте их и не бойтесь. Ведь вы большие, а пауки маленькие. Они не могут причинить человеку вреда».

Он начал хихикать, в испуге зажал рот ладонью, но не мог остановиться. Из носа потекло. Головная боль, утихшая, вернулась и теперь превращала мозг в кровоточащее желе, но ему было без разницы. Он почувствовал, что готов натурально обоссаться, но и это его не волновало.

Паук подтянулся и взобрался на край ванны. Его челюсти, непропорционально огромные, угрожающе подрагивали.

Ещё Женя нагуглил, что самый крупный известный науке арахнид, венесуэльский птицеед, был величиной с тарелку. Тварь, выползающая из ванной комнаты, побивала этот рекорд.