Книга Дурной глаз, страница 191 – Владимир Сулимов

– А, похер, – произнёс он гундосо. Каждое слово заставляло голову гудеть, как похоронный колокол.

Он ворвался в ванную, но не затем, чтобы проверить, не ожил ли паук. То, что его интересовало, лежало рядом с его неподвижной тушей.

Копьё из швабры.

Кряхтя, он подобрал его. Нож на конце рукоятки болтался при каждом движении, на лезвии подсыхала чёрная грязь. Это было неважно, Женя не собирался пускать копьё в ход. Просто оружие придавало ему уверенности… и везения. Он верил, что это правда.

С копьём на плече Женя вышел из квартиры, не потрудившись закрыть дверь. Он дышал сквозь сжатые до хруста зубы, когда поднимался по ступеням, дышал громко от боли и ярости. Он ощущал запах, который не исчез даже после умывания, горький смрад морских глубин и полупереваренных водорослей – как древнее проклятье, от которого не избавиться.

Дверь в квартиру соседей была старая, обтянутая кожзамом, лоснящимся, словно кудри школьного хулигана. Соседи не успели её заменить. Губы Жени скривились от неприязни, пусть и преувеличенной. Так он себя подзуживал. В обычном состоянии он бы избежал конфликта – вот только сегодня ситуация была из ряда вон. Он утопил большим пальцем кнопку звонка. Раздалась возмущённая кудахтающая трель. Возня за дверью притихла. Он продолжал давить на кнопку, но никакой больше реакции не последовало.

– Я знаю, вы там! – проорал он, отпустив кнопку. – Я сосед снизу! Ваш ремонт мне мешает! По правде, сил его слушать уже нет! – Ничего. – Открывайте, или я вызову участкового!

Его голосу не доставало брутальности. Понимая это, Женя ощущал, как решимость покидает его, как говорят йоги, манипуру. Пока это не произошло окончательно, он заколотил в дверь кулаком, но результат был тот же, что и от звонка. Ни-ка-кой.

Тогда он, следуя необъяснимому порыву, повернул дверную ручку и рванул.

Дверь оказалась незапертой.

Он воскликнул от неожиданности – короткое «ух!» – и уставился на то, что поначалу показалось ему сценой ремонта: стены зачехлены серыми выцветшими полотнищами, всюду эти полотнища, даже на полу, и на предметах, беспорядочно сваленных посреди прихожей. Затем его окатила волна гнилостного смрада, знакомого, но многократно усиленного, пыльная вонь разложения, и когда мозг обработал поступающие от носа сигналы, пришло понимание, и Женя укусил себя за запястье, чтобы не закричать или не бухнуться в обморок.

Не полотнища – пространство прихожей было опутано паутиной цвета старой мебельной набивки. Несколько особенно толстых нитей расходились над полом прихожей, напомнив Жене перекрестия лучей лазерной сигнализации, которые можно видеть в фильмах про ограбления. Его накрыло сильное ощущение дежа-вю.

В фильмах лучи становились видны, если наполнить помещение дымом. Здесь дыма не требовалось, чтобы заметить сигнальные нити, но, очевидно, не всем это помогло. В опутанных паутиной предметах, которые лежали в прихожей, угадывались очертания отощавших человеческих фигур.

«Они не отощали, – подумал Женя отрешённо. – Их высосали. Как сок из пачки через соломинку».

Раз, два, три тела. Два принадлежали, без сомнения, владельцам квартиры. Сквозь паутину Женя даже разглядел леопардовый узор лосин, в которые имела обыкновение втискиваться жена хозяина.

Что до третьего тела… Замешательство Жени развеялось, как только он смог воспринимать другие, более прозаичные, предметы обстановки.