Онлайн книга «Дурной глаз»
|
– Тогда п-продолжать незачем – сказал Прохор. Он выглядел даже не старым, – ветхим, – и измождённым. – Какой смысл? П-просто убирайся из города, п-пока не хватились, слышь-меня? – Пока не выясню, где Кристина, я остаюсь. – Уйди хотя бы от м-меня! – взмолился Прохор. – Если я скажу, где твоя д-дев… хотя и бес-смыс-ссл….. обещай… – Обещаю, выкладывай! – потерял терпение Артём. Он вскочил со стула и подступил к собеседнику, сжав кулак. Прохор съёжился. Его слезящиеся кроличьи глазки бестолково вращались. – Она у них… – Как я не догадался! Яснее давай! – З-з… – боролся с заиканием Прохор. – З-з, здесь. – В больнице? – П-под больницей, – возразил Прохор. Артём непонимающе нахмурился. – Я же говорил, п-под городом п-пещеры. Рабы прорыли много ходов. Один из них прямо из больницы, слышь-меня? Но он заперт. М-м, п-п, м… – Хорошо, спокойно, спокойно, эй! – Артём похлопал завхоза по плечу. Покой был нужен им обоим. Бешеные удары сердца отдавались в его висках и горле, отчего становилось трудно глотать. Головная боль усилилась, заставляя забыть о рези в боку и ноющем колене. – Покажи, где этот ход, и свободен. – Нет! – отрезал Прохор. Артём уставился на него, изумлённый такой категоричностью, и убедился: ничто не заставит завхоза передумать. – Ты меня хоть п-прибей, это лучше, чем иметь дело с ними. Нет, ни за что! – Ладно, как попасть туда, храбрец? – Есть к-ключ… – Давай сюда. – Не у меня! Ключ есть у старухи! – Да что за старуха такая?! Объясни внятно. – Татьяна П-петровна! – выкрикнул Прохор с ненавистью. – Крыса Рязанцева! Артём поцокал языком. – Не такая уж и старуха. Лет сорок. Хотя насчёт крысы я с тобой согласен… – Лет с-сорок! – ощерился Прохор. – Ей за шестьдесят! «Лет сорок»… Вот!.. – Он метнулся к тумбочке и, расшвыряв вокруг рассыпающиеся от древности номера «Спорт-экспресса», извлёк на свет фотоальбом в блекло-красной обложке. Кинул его на стол и принялся лихорадочно листать, слюнявя пальцы. Артём следил за мельтешением страниц с чувством дежа-вю. – Вот! Вот! – крикнул Прохор ликующе, тыча пальцем в нужную страницу, и Артём склонился над альбомом. Чёрно-белая фотография, потрёпанная, тронутая желтизной. Выхваченный вспышкой «Зенита» фрагмент прошлого: другие люди другой страны – страны Советов – выстроились в три ряда на ступенях больницы перед центральным входом, мужчины и женщины – поровну. Многие в белых халатах. Беззащитно и простодушно улыбаются будущим поколениям: как вы там, потомки? Коммунизм построили? Татьяна Петровна стояла во втором ряду справа, ближе к краю, одетая в пальто по последней моде тысяча девятьсот восемьдесят лохматого года, и причёска у неё была под стать. Но в остальном она изменилась мало. – Год восемьдесят восьмой или восемьдесят девятый! – заявил Прохор с мрачным торжеством. – Коллектив нашей больницы. Меня здесь нет. А вот Рязанцева. – Нашёл, – проговорил Артём. Собственный голос доносился до него будто из другой вселенной. Если на фото не «сверхъестественное», о котором пытался втолковать ему Прохор, то внимание, вопрос: как это тогда называется? – Это, это, это, это просто сходство. Было на фотографии и ещё кое-что, насторожившее Артёма; но тут Прохор захлопнул альбом, подняв пыль, Артём звонко чихнул и – забыл. – Как так?.. – развёл он руками. |