Онлайн книга «Спойлер: умрут все»
|
Елозя носом по земле и скуля, он услышал шаги. Несмелые. Приближающиеся. — Долго думаешь. — Веселье вернулось в голос Сафрона, который и не думал прекращать нажим. — Давай. Зашёл и вышел. С чётками. Делов на пять секунд. Гандон. Саня зашагал к сцепившимся решительней. Оторвав взор от земли, Даня увидел, что руки брата пусты. Арматурина осталась где-то в мусорных завалах, обрамляющих пятачок утоптанной почвы возле дома. Надежда на то, что Саня, приблизившись, выкинет спасительный трюк — двинет Сафрону в рыло с ноги и отшвырнёт, — вспыхнула и угасла. Может, и к лучшему. Сафрон успеет выломать ему руку. Провернёт на полный круг, как крыло ветряной мельницы. Брат поравнялся… и протопал мимо. Шорох шагов по гравию сменился шлепками подошв по асфальту. Процокал по бетону. И стих. Саня вошёл в Мерцающий дом. Прошло несколько минут. И ещё несколько. Сафрон крикнул: — Ты где там застрял?! Ещё через несколько минут: — Блин. Из глаз Дани вновь полились слёзы. Как дождь, оставляли тёмные крапинки на щебёнке. Рыжий муравей, его новый знакомый, давно убежал по муравьиным делам. Теперь хватка ослабла. При желании Даня мог высвободиться — да желания не было. — Блин… — Голос Сафрона лишился силы, как и весёлости. — Эй, где ты там?! «Там», — эхом отозвалось в мыслях Дани. Где бы это «там» ни было. Он не сразу понял, что исчезли жаркая боль и прелая тяжесть. Сафрон сполз с Дани и поднялся, натужно сопя. Даня не спешил последовать его примеру. Встать и обнаружить, как страшно изменился мир? Нет уж. Лучше лежать вечно носом в пыли и пересчитывать камушки. — Наиграется и вернётся, — сказал Сафрон дрожащим голосом. — Ну на хер вас, гандонов. Звуки возни — Сафрон подобрал брошенную сумку, — затем удаляющихся шагов. Даня дождался, пока они стихнут. А после подождал ещё. — Сань… Соло! Он перекатился на спину, как жук, которому забавы ради мальчишки оторвали половину лапок. С его «лапкой» едва не случилось подобное — онемелая рука болталась сбоку, как пришитый кусок мяса. Больнючегомяса. Над Даней распахнулось вечереющее небо, рассечённое надвое зубьями недостроенного этажа панельной громады. На мгновение ему показалось, что стена простирается высоко-высоко, выше птиц и самолётов, и окна наслаиваются друг на друга под немыслимыми углами, о которых учителя не расскажут на уроках геометрии. На миг Даня увидел мерцание. Он изловчился и сел, робко надеясь, что сейчас из подъезда выйдет брат, помахивая чётками: «Как мы его обвели, Лэндо?». Саня расплывётся в улыбке, обзовёт его козлом, и братья пойдут домой, высматривая Толика, которого и след простыл. — Санька! Ему ответил гул ветра, заблудившегося в пустых коридорах. Даня подумал, что он похож на заунывную музыку, звучащую из-под земли. Похож на крик. Даня разрыдался. Таким его и застали взрослые, которых привёл заблаговременно ретировавшийся Толик. Если дело началось через жопу, ею же всё и накроется. *** Саню так и не нашли. Историю Дани, повторенную Пашкой Сафроновым, не приняли всерьёз ни родители, ни милиция. Или сделали вид — взрослые мастера обманывать не только детей, но и себя самих. Даня, которому ещё предстояло научиться этому искусству, остался наедине с никому не нужной правдой: брата забрал Мерцающий дом. Милиция обыскала девятиэтажку сверху донизу — тщетно, — объявила Саню в розыск — тщетно, — и в конце концов положила дело под сукно к остальным «висякам». Год спустя суд признал Александра Пушкова, двенадцати лет (хотя никто, кроме Дани, не верил, что брату исполнилось двенадцать) безвестно отсутствующим. Ещё год спустя Мерцающий дом снесли и на пустыре стали возводить, наконец, новый микрорайон. Если там и пропадали дети, то не чаще, чем в сотнях других микрорайонов по всей стране. Мерцающий дом остался в городских легендах жутким призраком, о котором вчерашние школьники предпочитали не вспоминать. Одним из многих. |