Онлайн книга «Спойлер: умрут все»
|
Целенаправленный тип остановился в пяти шагах от скамейки и заговорил, упреждая Никиткино бегство: — Никита Чегринец, тринадцать лет, седьмой А класс, школа номер… Он бойко и безошибочно назвал школу, а следом и адрес Никитки. Желание сбежать, вопреки расчёту незнакомца, усилилось — но ноги стали ватными. «Как у дедушки, наверное», — подумал Никитка. Пару лет назад у дедушки случился инсульт, и с той поры старик жаловался: спагетти итальянские, а не ноги. Нужно было как-то реагировать, и Никитка промямлил: — Ага. — Я — это ты из будущего, — заявил Седой. Вот теперь — точно драпать. Если не драпать, то Никитка точно обоссытся у всех на виду. «Средь бела дня» — Из две тысячи пятьдесят второго года, — уточнил Седой. — Я старше тебя на двадцать девять лет. И заметив, что рука школьника потянулась к ранцу, торопливо добавил: — Ты Дашку пасёшь, Бирюкову. Она тут под вечер часто гуляет. Пальцы Никитки повисли в стынущем воздухе. В низу живота, напротив, сделалось жарко — будто Никитка уголёк проглотил. — Да не трону я тебя, мизинцем не коснусь, — сказал Седой нетерпеливо. Никитка взглянул на него внимательней, выискивая сходство. Но поди найди! Он и себя со стороны представлял смутно: в голове одна картинка, а фото или запись глянешь — обсос каких мало: тощий, нескладный, правое плечо вечно вперёд… Как у Седого. И прическа та же: под горшок. Бли-ин! — Я докажу. — Говорил Седой негромко, с лёгким причмоком, глотая буквы. «Когда ты говоришь, Никит, половину слов не разберёшь, — частенько жаловался дедушка. — Прям юродивый на паперти» — Ты втрескался в Дашку Бирюкову, — продолжил Седой. — Ещё с первого класса. Однажды ты подобрал её волосы со спинки стула, когда в классе никого не было, и теперь хранишь в пакетике, а пакетик прячешь в шахматной доске. Иногда ты достаёшь их и целуешь. То есть, целовал. Перестал целовать после того, как однажды намотал их себе на… — Хорош! — Жар из живота Никитки перепрыгнул на щёки. — Да фигня, кто в детстве не идиотничал. Забей. А однажды ты подсматривал, через дверную щель как сестра моется в душе… — Прекратите! — зашипел Никитка, яростно крутя головой. — Вам чего надо, денег?! Откуда они у меня?! — Давай на «ты». В конце концов, я это ты, ты это я, была раньше такая песенка. Ещё не веришь? Я бы показал родинку на бедре, но люди не поймут. — Не надо! — зашипел Никитка сильнее. — Вы как узнали?! О своём краше он поведал лишь Вовчику и Артаку. Но даже лучшим друзьям он не рассказывал ни о Дашиных волосах, ни о том, куда он их в конце концов намотал в порыве страсти. Тем более, про подглядывание за старшей сестрой. Это случалось дважды, оба раза ему было ужасно стыдно, но самым худшим было то, что стыд только распалял удовольствие. Седой вздохнул, словно утомлённый беседой с безнадёжно отсталым. — Времени в обрез, верь быстрее. Или мне ещё что-нибудь вспомнить? Никитка замотал головой — аж в затылке кольнуло. — Присяду? — И Седой плюхнулся на другой край скамьи, не дожидаясь разрешения. Никитка изучал его, скосив глаза, не решаясь повернуться. Бежать было бессмысленно. Да и как убежишь от человека, который знает про Дашины волосы? А Седой достал из кармана куртки кусок пластика и протянул Никитке. Никитка осторожно взял подношение. Повертел в руках. |