Книга Спойлер: умрут все, страница 37 – Владимир Сулимов

— Мне всё равно, — прошептал Вадим. Промозглая сырость внутри автобуса, казалось, обернулась трескучим морозом.

— Он трахнул её в раздевалке после занятий, — продолжал Новицкий. — Не помогло. Ей стало мерзко. Она пыталась смыть скверну случки, тёрла и тёрла себя мочалкой под душем, а после напилась. И не придумала ничего лучше, чем повторить опыт. На этот раз — основательно. Втемяшила себе, что если у неё будут серьёзные отношения и дети, изъян рассосётся. Как сода в кипятке. Она выбрала тебя. Знаешь, почему?

Вадим исступлённо замотал головой — не знал он и не желал знать. Зубы клацали, как усеявшие пляж осколки ракушек под чьими-то безжалостными ногами.

— Ты казался ей мягким. Мягкость ведь женская черта. Проще говоря, она не видела в тебе мужчину. Думала, так легче будет свыкнуться с отношениями. Как ты уже понял, она опять облажалась.

— Враньё, — выдохнул Вадим. Бронхи свело спазмом и дышать стало нечем.

Пещерный, истеричный звук — прыснула девчонка в худи. Из-под её капюшона вывалилось насекомое, розовое и шишковатое, размером с кулачок младенца. Липко шмякнулось на планшет и поползло по стеклу. Оно походило на обтянутого прозрачной кожицей клеща. Взгляд Вадима тревожно заметался по салону, отскакивая от стен «четвёрки», как теннисный мячик.

— Здесь не врут, — сказал Новицкий. — Она старалась полюбить тебя. Или хотя бы привыкнуть.

Он слегка придвинулся к Вадиму. Запах крови и земли усилился. Казалось, Вадим мог впитывать его кожей.

— Ей по-прежнему нравятся женщины. Знай это суд — ни за что не отдал бы ей дочь. Представляешь, как она её воспитает?

— Хорошим человеком, — сорвалось с омертвелых губ Вадима. На зубах хрустнуло, словно песок, принесённый ветром пустыни. — Человеком, которого я продолжу любить.

Чавкающий шлепок. Клещ, свалившись с планшета, тухлой виноградиной хряпнулся об пол. Пополз по проходу, волоча за собой нитяные кишки. За ним потянулась полоска слизи — предостерегающее послание на незнакомом языке всякому, кто сумеет прочесть.

— Я бы рассмеялся, если б мог, — обронил Новицкий. Клочок белой ткани мелькнул меж его губ и столь же стремительно скрылся. — Как тебе поездка?

— Куда мы едем? — с замиранием сердца спросил Вадим. Так тревожится пациент в ожидании вердикта врача: причина участившейся мигрени — давление или нечто посерьёзнее?

— Сам посмотри, — предложил Новицкий и откинулся на спинку кресла, открывая вид из окна.

Вадим не желал. Он изо всех сил оттягивал этот миг, едва взошёл на подножку «четвёрки». Здравая часть его сознания предостерегала: увиденное изменит бесповоротно.

И Вадим желал. Неведомая человеку, неодолимая воля ввергла его в транс, принудила войти в автобус — но это была лишь часть правды. Вадим осознал, что желание понять тайну автобуса, курсирующего меж двух Вселенных — или через мириады Вселенных — проистекало из его порочного, до одержимости, любопытства.

Обречённо — и облегчённо — Вадим обратил взгляд к окну, без надежды, что ночь скроет от него свои тайны; алча их.

И ночь расступилась.

Нежимь никуда не делась, но стала иной. Превратилась в дешёвые плоские декорации, беспорядочно наслаивающиеся друг на друга, в схему себя, небрежно накарябанную на распяленном, изношенном полотне реальности. Сквозь это полотно монументально проступали исполинские формы, одновременно вогнутые и выпуклые, простирающиеся в многомерную бесконечность, разбегающиеся фракталами, завинчивающиеся в спирали. Мозг не вмещал зрелище, выблёвывал прорывающиеся в него образы — но Вадим не прекращал их впитывать. Квадрат окна, как магический экран, затягивал, и Вадим проваливался, проваливался, проваливался в него — и оставался, оставался, оставался в этом чудовищно древнем мире.