Книга Самая страшная книга 2025, страница 114 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

– Я уж думал, что с ума схожу, – продолжил Михаил Петрович. – Но раз ты тоже видишь, то дело не во мне.

– Может, вы все-таки не здесь снимали?

– Здесь. Видишь, вон там лист забора помят? Смотри – вот он на фото. А теперь я сделаю так. – Профессор открыл камеру, щелкнул снимок. Показал Пашке: – Во, видел? Точно тот же ракурс. Но теперь холм есть.

Оба замолчали. Над стройкой повисла непривычная тишина – не галдели практиканты, не бродили мимо охранники, не шумел ветер. Воздух остывал, наливаясь прохладой.

– И что это значит? – спросил Пашка.

– Я уже и знать не хочу. Хорошо, что уедем завтра. Недоброе тут место, Паш, сердцем чую.

На этот раз сон сморил быстро, стоило только коснуться головой подушки. Грезился темный и чужой лес; он становился все больше и больше, вытягивался вверх, нависал колючей крышей, закрывая небо. Пашка шел по этому лесу, продирался сквозь ветки, царапал кожу. Ноги тянули вперед сами, хотя идти не хотелось: страх давил на грудь, душа кричала, моля остановиться. Но вот деревья расступились, и Пашка вновь заметил холм – ломая стволы лиственниц, он несся к нему навстречу.

Паша вскочил на кровати, задышал часто. Свежий и чистый воздух проник в легкие, успокоил сердце и нервы. Взгляд зацепился за прямоугольник на полу – свет точно вырезал кусок из темной материи ночи.

Дверь была распахнута настежь.

Пашка оглянулся, уже заранее зная, что увидит позади. Карартынян ушел. Опять.

Злость зажглась в груди, захотелось взвыть. Если этот урод снова натворит дел, его бы сразу сдать в полицию, а еще лучше – в психушку. Серега уже пропал из-за него, а что дальше? Сам прибьет кого-нибудь?

Наскоро одевшись, Паша выбежал наружу. Прожектор горел ярко, как обычно, но лингвиста нигде не было видно – ни у дома, ни у ворот. И если Карартынян не пошел ночью в гости к соседям, что бредово само по себе, то мог утопать только в одно место.

В котлован.

Повторять своих ошибок Пашка не собирался – поднял сначала Володю, потом остальных охранников. Толпой куда проще – теперь, случись чего, ему точно поверят, да и вряд ли кто-то рискнет напасть на всех сразу, как вчера на Серегу (а что того утащили местные, Паша почти не сомневался).

Ворота к котловану свободно болтались на петлях. Пашка бросился вперед, выставив перед собой фонарик, который прихватил у сторожей. Сами охранники топали позади, не отставали. Сияющие кружки выхватывали из темноты камни и грязь, провал ямы, белеющую во мраке лестницу.

В котловане кто-то говорил, нараспев читая слова, точно молитву.

Паша слетел по лестнице, чуть не споткнулся, подвернул ногу, но не заметил боли. Володя что-то крикнул вслед – звук его голоса потонул в вязком воздухе ямы, зато распевная речь как будто только наливалась силой, вползала в уши.

Карартынян нашелся у плиты. Он стоял у колодца, смотрел вниз и громко пел. Пашка, не думая, схватил лингвиста за рукав и одним движением развернул к себе.

Глаза у Эдика закатились, открывая белки с прожилками капилляров. Он пошатывался на месте, но продолжал говорить – Пашка не понимал ни единого слова.

– Паш, отойди от него! Отойди, говорю!

Володя отпихнул его в сторону и с оттягом ткнул Карартыняна кулаком в живот. Эдик тут же заткнулся, разевая рот, как рыба, в тщетных попытках вдохнуть.

Котлован тряхнуло, земля задрожала в конвульсиях, сбивая с ног. Уши заложило от жуткого грохота, пыль взвилась клубами, забиваясь в нос и глаза. Кто-то рядом закричал.