Книга Самая страшная книга 2025, страница 208 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

В камне, облепленном морской живностью и водорослями, Марку мерещились очертания чего-то до боли знакомого…

Склизкий ужас обездвижил его. Не в силах пошевелиться, он вытаращил глаза и наблюдал, как глыба с влажным хлюпом чуть приоткрылась, подобно шкатулке. В образовавшуюся щель пролезли неимоверно длинные полупрозрачные пальцы с перепонками, обхватили край верхней толстостенной створки и стали ее поднимать.

Манящий запах усиливался, одурманивал феромонами, взвинчивал либидо пораженного страхом Марка.

– Жемчустрица… – прошептал он, увидев женоподобное существо в раскрытой раковине. И вспомнил. Все вспомнил.

Внутри белоснежных стенок моллюска, переливающихся легкими радужными оттенками, нежно урчала и томно стонала хозяйка раковины. В сравнении с человеком она была огромной. Кожа ее сияла перламутром, тело пропускало свет, и все внутренности и кости женщины-устрицы легко просматривались со всех сторон. На большой гладкой голове вращались громадные глаза-яблоки, люминесцирующие желтым цветом. Задранные ноздри отмечали приплюснутый нос. Вытянутая и заостренная широкая пасть щерилась длинными стекловидными зубами.

Тело женщины-устрицы соблазняло дородной грудью и упругим животом, от которого по глубокому ложу, выстланному перламутром, растекались желеобразные складки жабр и молочной мантии с черной окантовкой по краю. Она тянула к Марку руки, и на предплечьях поднимались игольчатые гребни, похожие на рыбьи плавники.

Тогда, в детстве, Марк нашел в пещере такую же женщину-устрицу, только глаза у нее светились синим, а гребни на ее руках тянулись от ключиц до кистей, – теперь он понял, кто лежит в могиле на утесе. И понял, почему его всегда тянуло на остров. Не дед ему был нужен, а она – жемчустрица (это ее он так называл). Но его убедили: нет никакой женщины в раковине моллюска. Он ее выдумал, поверил в нее, облек в плоть. И так настойчиво взрослые требовали отказаться от фантазий, что мозг мальчика уничтожил почти все воспоминания о лете на острове в северном море.

Нестерпимое желание близости заставило Марка, затравленного благоговейным страхом, скинуть одежду и подойти к раковине. Женщина-устрица игриво дотронулась до его эрегированного члена. Он вздрогнул от холодного влажного прикосновения, и по телу скатилась волна мурашек.

Она взяла его за руку и потянула к себе. Марк сунул фонарик в обрезок трубы, торчащий из стены сейнера, забрался в раковину и лег на ослизлую мягкую мантию. Женщина-устрица нависла над ним и стала нежно гладить его по щекам, губам, лбу, волосам… Он смотрел в ее огромные выпученные глаза и тонул в их люминесцентном сиянии, словно рыбешка, парализованная ядом.

Женщина-устрица окутала Марка мантией, прижалась к его паху полными грудями и принялась елозить ими вдоль члена. Ее мягкие и невесомые движения постепенно набирали силу, пробуждая в Марке сладострастный жар, от которого тело покалывало мириадами иголочек, будто его облепили морские ежи.

Ее ласки становились грубее и быстрее, приближая Марка к пику наслаждения. И от предвкушения надвигающегося экстаза у него перехватило дыхание, онемели пальцы и глаза закатились под веки.

Марк выгнулся и замер. Мышцы скрутило судорогой, семя вплеснулось в мантию женщины-устрицы, и шквал невыразимых ощущений, каких он прежде никогда не испытывал, обрушился на него, подобно цунами. Он задрожал, стуча зубами, и обмяк.