Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
– Живые… Мертвые… – шепнул оранжевый Шурка, будто эхом, лишь чуть меняя смысл. – Баланс. – Баланс, – повторил Шурка за двойником. Оранжевые руки вдруг разорвали оранжевый коллаж пополам. Шурка сделал то же самое. * * * – Доктор, что это он такое делает руками? Как будто разворачивает что-то. – Да, такое с ним бывает. Может, разворачивает, а может, развязывает. Или разрывает. Его руки – лишь отклик мыслительного процесса. И, честно сказать, это не самое странное, что они временами делают. – Намекаете, что он хватал вас за… – Нет, ничего такого я не намекала. И эта догадка характеризует скорее вас, чем моего пациента. А я хотела сказать, что иногда он растопыривает пальцы, как… ну, знаете, как вот эти люди с марионетками, на веревочках. – Кукловоды. – Да, именно. Как кукловод. Растопыривает пальцы, а потом вдруг резко сжимает кулаки и дергает руки на себя. При том что вообще он, как видите, очень заторможенный и резко ничего не делает. Только одно это движение. Словно, ну… кукловод, который… я даже не знаю… – Который психанул? * * * Сентябрьское утро выдалось истинно осенним – сырое, туманное и в целом тошнотворное. Такое утро, в которое себя чувствуешь каким-то особенно ненужным, лишним. Ошибкой природы, да и сама природа недвусмысленно намекает, что совсем тебе не рада. Марафон из-за тумана отменять не стали. Хотя если б они видели туман так, как видел его Шурка, то наверняка б передумали. То тут, то там сквозь белую пелену проступали оранжевые пятна. Будто две полупрозрачные занавески, покачиваясь, касались друг друга в разных, все время новых местах. Или же оранжевый мир примерялся к нашему, ощупывал его мириадами своих ложноножек, изучая, как чужеродный организм, проверяя на прочность. Шурка косился на пятна и напряженно щурился – что-то готовилось. Когда его торжественно представили толпе как многократного победителя марафонов, коротко помахал рукой, глядя сквозь овации. А от каких-либо комментариев отказался и только поморщился на поднесенный микрофон. Протяжный стартовый сигнал всколыхнул по меньшей мере целую тысячу пятен. Они вспыхнули повсюду, синхронно и тут же погасли, словно цветомузыка некоей всеобъемлющей дискотеки. И Шурка, оправив оранжевую бандану, побежал. Он никогда не стремился бить рекорды, не пытался лидировать всю дистанцию. Предпочитал не выделяться настолько, насколько это вообще возможно, когда постоянно побеждаешь. Держаться до самого финиша третьим или даже четвертым и вообще в тени какого-нибудь пейсмейкера. Сегодня таким пейсмейкером, то бишь лидером, задающим темп, был то ли олимпийский призер, то ли чемпион России. В общем, какой-то крепкий, жилистый парень в оранжевой майке, которого Шурка мысленно окрестил олимпийцем. – Оранжевая майка лидера! – дурным голосом крикнул олимпийцу кто-то из зрителей с точки поддержки, явно надеясь засветиться в трансляции. Шурка угрюмо покосился на источник звука – долговязого сопляка в черной толстовке с ярко-рыжей надписью «PROTEST». Оранжевые пятна вдруг просочились из тумана и облепили долговязого со всех сторон. Заскользили по одежде, впитались в надпись, расплылись внутри, просвечивая грудь, словно рентген. Пробегая мимо, потрясенный Шурка успел увидеть колотящееся сердце и метнувшийся из него наружу тонкий оранжевый кабель. |