Книга 13 мертвецов, страница 108 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

Исчезновение сестры, убийство отца, кровавые жертвоприношения в общине садиста. Даже если только треть из услышанного – правда, волосы зашевелятся от ужаса.

Вымотанный страшным откровением, старик тяжело дышал.

Пирса прошиб пот. Он вытер капли со лба и кашлянул, потом спросил:

– Но зачем ты вернулся?

– Из-за снов. Они не оставляли меня, а в последние годы мучают чаще. Кошмары, в которых люди заново заселяют крепость. И что-то смотрит на них из чащи. Подбирается ближе…

Дефт снял бизонью куртку, расстегнул теплую рубаху.

– Кол проткнул меня насквозь в той яме. Два месяца назад рана напомнила о себе. Рубец раскрылся.

Пирс взял с подоконника огарок и поднес к дряблому стариковскому торсу. Рука его дрогнула. Под левой ключицей Дефта зияла овальная дыра, в нее можно было просунуть два пальца. Пирс видел влажное нутро цвета морской раковины. Шрам окантовывал твердый гребешок, и что-то крошечное росло внутри, на слизистом краю, будто…

«Зуб!» – Пирс оцепенел.

Да, под ключицей старика расположилось подобие рта с губами и единственным кариозным резцом. А розоватый комочек внутри… это язык?

– Он разговаривает, – голос Дефта надломился. – Он читает главы из Евангелия Девенлопа. «Бог – это едок. Желудочный сок – елей».

Глядя на тошнотворное отверстие, Пирс поверил каждому слову старика.

– Ты рассказывал падчерице?

– Я делюсь с ней всем. Она приняла решение за нас двоих.

Свеча погасла, словно огонь не желал освещать эту скверну. Тьма в данную минуту была предпочтительнее. Во тьме старик произнес тихо и твердо:

– Я вернулся, чтобы сжечь Ад дотла.

Сердце Пирса пропустило удар. На улице закричала Малка.

Пламя факелов озаряло двор, соперничая с тлетворным сиянием луны. Форт пропитали эманации смерти и горя, аура разложения, миазмы зла. Все эти доски и бревна были выпачканы кровью. И скрывали они не богатства, а гибель души.

Мердок шагал по двору в своем приталенном пальто, с двенадцатизарядной винтовкой в одной руке и смоляной шевелюрой Малки в другой. Он за волосы волок девчонку по тротуару. Холеное лицо Мердока приобрело цвет свеклы, рот кривился от ярости. Плисовые бриджи сползали с узких бедер, не поддерживаемые ремнем.

У Малки была разбита губа. Красный ручеек струился по подбородку. Но не страх, а ярость читалась в ее глазах. Индианка сучила ногами и пыталась вырваться.

На крыльце французского дома Эллисон и Мерфи наблюдали за сценой.

– Не тронь ее! – закричал Дефт.

– С дороги! – Мердок направил винтовку ему в живот.

– Спокойно, – сказал Пирс, оттесняя старика. – Что здесь творится?

– Эта сука, – Мердок дернул Малку за волосы, она невольно ойкнула, – настоящая ведьма. Подсыпает нам в чай какую-то гадость. Траву, от которой не стоит.

Эллисон хохотнул в кулак.

– Что смешного? – вскинулся Мердок.

– Не получилось присунуть сучке, и ты решил убить ее?

– Всегда получалось! Пока она не отравила меня!

Пирс выступил вперед. Детали сложились, картина прояснилась. Мердок намеревался изнасиловать Малку, но потерпел фиаско и был взбешен.

– Отпусти ее, – миролюбиво сказал Пирс.

– Ты слышишь, о чем я талдычу? – Язык Пирса заплетался. – Ведьма поит нас ядом, чтобы мы не поимели ее. У тебя стоит, Гроб? У кого-то из вас стоит?

Эллисон рассмеялся, хлопая себя по бокам. Осклабился Мерфи.

– Ты выпил лишку, – сказал Пирс. – Отдохни. Наутро все заработает.