Книга 13 мертвецов, страница 170 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

– Живо! Говори, как меня зовут! Или… клянусь, сука! Ты мне всю жизнь испортил! Как меня зовут?! А ну!..

Раздались кудахчущие звуки. Подавленный болью и ужасом, Грач смеялся. Зло, истерично, но все же смеялся.

– Жизнь?.. – выдавил он. – Да ты че мелешь, понторез малолетний? Что ты, соплежуй, знаешь о жизни, в натуре? Меня…

Грач прикусил язык. Глаза его затравленно забегали. Он даже попытался зажать рот ладонью, но слова уже вырвались наружу.

– …меня отчим трахал до двенадцати лет, пока не сдох по синьке! У меня с бабами не выходит до сих пор! Понял, говноед? Понял?..

Признания лились из него, как прорвавшая плотину вода. Зрачки Грача испуганно расширились. Он говорил без умолку и рассказывал такое, чего не выдал бы и под страхом смерти. Валька слушал, не веря своим ушам, и думал о том, что причину внезапного красноречия нужно искать в черных паучьих глазах-бусинах безымянного демона. Это они выворачивали Грача наизнанку, как старый пыльный мешок.

– Отпусти его, – то ли приказал, то ли взмолился Валька. – Ну же! Отпусти!

Демон отошел на шаг. Замер в нелепой, неудобной позе – колени вывернуты внутрь, одно плечо выше другого. Грач, как утопающий, хватал воздух губами. Кажется, не мог до конца поверить в то, что сейчас сказал.

– Ты не станешь окунать его в ненависть? – спросил демон.

– Нет, – устало ответил Валька. – Пошли уже.

По-стариковски шаркая ногами, он поплелся домой. От одной только мысли, что Грач едва не превратился в обглоданный скелет, его мутило. Сука… если все это правда, то почему Грач вообще до сих пор жив? Как, существуя в убогой системе тюремных ценностей, все еще не наложил на себя руки? Не удивительно, вовсе не удивительно, что он такой… До двенадцати лет, подумать только!..

– Ты хочешь окунуть его в свою ненависть? Хочешь обмазать его своей ненавистью? – долетело из-за спины.

– Нет же, – раздраженно отмахнулся Валька.

– Ты мне нравишься…

– Я знаю… – Валька кивнул.

– В тебе много боли и ненависти. Много обиды. Я хочу это съесть. Будешь кормить меня своей ненавистью?

Валька похолодел. Обернулся, всем сердцем надеясь, что ему просто показалось. Похожий на огромную жабу, демон сидел перед Грачом.

– В натуре буду, век воли не видать, – прохрипел тот.

– С кого начнем? – с готовностью спросила тварь.

Баюкая сломанную кисть, Грач смерил Вальку недобрым взглядом. Улыбнулся паскудно.

– Да вот хотя бы с этого пидора!

Офелию привезли за четверть часа до полуночи. Ильич сразу, с первого взгляда понял, что это Офелия, а не, к примеру сказать, Регана или Гонерилья. Белокожая, золотоволосая красавица, высоколобая, с прямым носом и резко очерченными скулами. Ильич засуетился. Поспешно подогнал каталку, дрожащими руками принял у бородатого водилы сопроводительные документы, кое-как, вкривь и вкось, расписался.

– Она меж тем обрывки песен пела, как будто бы не чуяла беды? – скорбно спросил Ильич.

– Чего? – водила не понял сказанного. – Ты чего, папаша, с приветом?

Ильич вынырнул из мрачной реальности Эльсинора в зыбкое, иллюзорное Подмосковье.

– Ч-что с ней? – запинаясь, спросил он.

– Что-что, – водила недовольно скривился, взъерошил бороду. – Что обычно с ними, с шалавами, бывает. Переширялась, видать, с клиентом. А может, на перо насадили.

– Она точно была блудницей? Вы наверняка знаете?