Книга 13 мертвецов, страница 46 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

Полуян подмигивает и удаляется в курилку. Саня заходит в кабинет, падает на свое место и, мысленно ругая себя, открывает в телефоне страницу бывшей.

Ноги как будто вросли в пол. Гадко екнуло в груди. Пистолет в ладони сразу потяжелел на десяток кило.

Оперуполномоченный Русанов неловко, судорожно отшатнулся к стене. Уперся в холодный мрамор облицовки. Избитое тело снова отдалось резкой болью. Чтобы не заорать, прикусил губу – похоже, до крови: во рту сразу стало горько и солоно.

В коридоре раздался новый звук, от которого волосы на затылке Сани зашевелились. Он не слишком любил фильмы ужасов, но смотреть их иногда ему доводилось. Такой характерный, ни на что не похожий звук отличал классических монстров из японского кино, предпочитавших передвигаться ползком.

Но сейчас он был не на киносеансе, а фильм ужасов все не заканчивался.

Шорох тела приближался медленно, ведь сначала нужно было преодолеть барьер в виде туши майора Худоногова. Саня похолодел; пальцы свободной руки сжались в кулак. Какого хрена? Там столько мяса – хоть всю ночь пируй! Почему она… оно… почему сейчас этот сраный шорох все ближе и ближе?!

Осознание укололо холодом. Ведь он – последний, кому училка еще не сказала большое человеческое спасибо.

Тук-тук.

Оперуполномоченного Русанова затрясло. Гражданка Зосимова И. П. стучалась так, как наверняка она делала это при жизни – негромко, деликатно. В мертвой тишине дежурки стук прозвучал гулко и разнесся эхом.

– Мальчик… – бесполым, неживым голосом попросили из-за двери. – Мальчик, открой.

Никто не называл оперуполномоченного мальчиком уже лет десять. Он сглотнул и попытался закричать – может, кто-то с улицы и услышал бы, – но отяжелевший язык намертво прилип к сухому небу.

Тук-тук-тук.

– Я жду, мальчик.

Гражданка Зосимова и раньше громким учительским голосом не отличалась. Но теперь он звучал иначе – глухо, сдавленно, точно из-под земли. А еще он ни на миг не прерывался на вдох.

По двери легонько поскреблись пальцами.

– Пошла на хер, сука! – заорал Саня, неожиданно для самого себя. Вспомнилось, что нечисть исстари можно было шугануть матерщиной, и адреналин буквально велел испытать судьбу.

– Нехорошо, – шепнула Зосимова. – Такой большой мальчик – и такими словами… Ну ладно. Я сама войду.

Пистолет с грохотом обрушился на туалетный кафель.

Только сейчас оперуполномоченный Русанов осознал, что забыл щелкнуть спасительной задвижкой.

Новый год у ворот, а соответствующего настроения – ни на грамм. Да и откуда ему взяться, когда с серого неба второй день капает холодный колючий дождь, серый заплеванный асфальт, похоже, забыл о снеге, а черные ветви деревьев только и делают, что колыхаются туда-сюда под порывами ветра? Саня чистит зубы и задевает больную десну, зло сплевывает кровь. Отличное начало дня. Что там дальше – кипятком из чайника по коленям или лбом об дверь?

Уже у подъездной двери слабая старческая рука цепляет его за локоть.

– Сынок… – Хриплый, простуженный сип. – Сынок, помоги…

Сане с первого мгновения легко угадать бомжа. Дело тут даже не в заношенном, совковом еще пальто, драных штанах да седой, давно не стриженной бороде. От старика тянет помойкой, кислым амбре мусорной гнильцы, а еще – несчастьем. На миг вспоминается училка – такая же серая, сгорбленная, смирившаяся.