Книга 13 мертвецов, страница 62 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

Сражение было окончено. Таканобу не выказывал никаких признаков усталости. Я же был изможден, тело болело от порезов и ран.

Кроме убитых слуг, в спальне Фукоэмона никого не было. Мы обыскали дом, но нашли только плачущих женщин и детей.

Вернувшись в личные покои Фукоэмона, я дотронулся до постели – она была теплой. Я сказал об этом Таканобу. Мы еще раз обыскали комнату. В токонома, стенной нише, висела картина. Над картиной, на полке для мечей, лежал фамильный меч господина Киевари, работы мастера Мурамасы. Под картиной оказалась большая дыра в стене. Таканобу влез в отверстие, я следом. Так мы попали во внутренний дворик с сараем для дров.

По дворику бродил мертвец. Его заарканили веревками и оставили как сторожевого пса. В свете луны было видно, что он обнажен и покрыт татуировками. Расписной мертвец. На бледном теле рисунки проступили особенно ярко, выпукло, а там, где расползлась кожа, виднелись сухие частички краски. Я принял устойчивое положение и, решительно рубанув, наполовину рассек черную шею. Челюсти мертвеца клацнули рядом с моей рукой, и я сразил его вторым ударом.

Я не переставал удивляться, почему все еще жив. Осознание того, что я не убежал, не предал Таканобу своей трусостью, удваивало мои силы.

Из темноты выбрел кто-то большой, вроде белогрудого медведя. Надвигался, раскинув руки и перебирая раздутыми нижними конечностями. Мы отступили к дыре, веревка натянулась, и существо содрогнулось, пошло кругом. Я всмотрелся в полумрак с налетом лунного света. Мертвый сумотори шумел на привязи, все волосы на его теле были выжжены, мясистые руки шарили в пустоте. Сумотори завыл.

Меч Таканобу прервал этот вой.

В дальнем конце сарая был кто-то еще.

Таканобу вошел первым, чтобы проверить, и на него накинулись три воина – двое размахивали мечами, третий был вооружен копьем. Я подоспел на помощь, и вдвоем мы сдержали натиск, а потом перешли в наступление. Таканобу убил воина с копьем, ранил в плечо высокого мечника. Я бился с третьим.

Я был так увлечен сражением, что не заметил, как от темноты за нашими спинами отделилась черная фигура, обнажила свой меч и взмахнула им. Над плечами Таканобу мелькнуло лезвие. Я поразил нападавшего слугу мечом в грудь и обернулся.

Таканобу, который расправился с раненым мечником, сделал шаг вперед и остановился. Его голова, отделенная от тела одним ударом, упала на грудь и осталась висеть на полоске кожи.

Я издал тяжелый вздох.

Человек в черном атласном кимоно воспользовался моей растерянностью и ранил меня в плечо. Я выронил меч и, зажимая рану, отступил. Но лишь для того, чтобы избежать нового удара. Я собирался броситься на того, кто убил Таканобу, и перегрызть ему горло.

Помню, как спросил Таканобу, что такое настоящая смелость. После урока владения мечом, измотанный, мокрый до нитки, но довольный собой. Он ответил:

– Если сломан клинок, ты задушишь врага голыми руками. Если отсечены руки, вдавишь его в землю плечами. Если отрублены плечи, разорвешь шею противника зубами. Это и есть настоящая смелость.

Человек в черном рассмеялся и занес меч над моей головой.

Я не стал зажмуриваться, чтобы встретить смерть с открытыми глазами, и увидел, как обезглавленный Таканобу шагает к человеку в черном и наносит смертельный удар.

Отрубленная голова врага отлетела к поленнице и покатилась по полу. В наступившей тишине пульсировала кровь, с шипением вырывалась из рухнувшего тела.