Книга 13 мертвецов, страница 98 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

«Даже клад Генри Олкотта не заманит меня в Лост-Лимит!» – воскликнул подвыпивший коммивояжер на дилижансовой станции. Так об этом рассказывал Мерфи. Собутыльники коммивояжера согласно заворчали. Мерфи, обедавший за соседним столиком, повернулся к горлопану.

«Ты говоришь о мулате Олкотте, грозе китайцев? Олкотте Томагавке?»

«О нем! – подтвердил коммивояжер, снимая котелок, чтобы утереть вспотевшую лысину. – Олкотт как минимум трижды бывал в Аду. Он прятал там награбленное. Двадцать пять тысяч долларов серебряными монетами по сей день пылятся в одной из барсучьих нор Лост-Лимита. И Олкотт не слинял в Канаду, нет, друзья. Он все еще в Аду. Но деньги не нужны мертвецам!».

Мерфи пропустил бы пьяную болтовню мимо ушей, если бы лично не знал Генри Олкотта, на самом деле пропавшего без вести вместе с кругленькой суммой. И то, что Олкотт живо интересовался проклятой крепостью, Мерфи знал из первых уст.

Пару дней Мерфи обдумывал авантюру. Он заручился поддержкой налетчика Хелла Мердока и Рубена Эллисона, бывшего лейтенанта из корпуса топографических инженеров, который мог провести экспедицию к Утесу Забвения. А там… там, как обычно, вопрос удачи.

Потемневшие и прогнившие бревна походили на кости великанов. Фортификационные гурдиции – на гнезда хищных птиц. Ад оказался гораздо больше, чем Пирс предполагал. Высокие стены охраняли гарнизон от подступающего сосняка, но не от призраков, коими кишели здешние легенды. По крайней мере, снаружи форпост сохранился в первозданном виде: массивные ворота, смотровые башенки с четырех сторон света, бойницы для стражи. От Лост-Лимита веяло чем-то нечестивым, чем-то дурным и испорченным.

Мерфи подстегнул жеребца, стал спускаться по вихляющей дорожке. За ним последовали остальные. Дефт едва справлялся с мулами и с шириной тропы. Задняя ось проседала на выбоинах, фургон терся днищем о камни.

У форта мужчины, за исключением Мерфи, спешились. Засов на калитке отсутствовал, но сами ворота не поддавались.

– Поднажмите! – крикнул Мердок, стройный брюнет в элегантном пальто из оленьей шкуры. Ладони уперлись во влажное и какое-то осклизлое препятствие. Пирс стиснул зубы. Рядом засопел Круз. Пять человек надавили, и сосновые створки нехотя отворились, пропуская к караульной будке.

Ветхий тротуар скрипел и проседал. Люди преподобного Девенлопа снесли казармы и возвели хибары в тени сосновых куртин. Домишки обветшали, поросли лишайником. В окнах шевелилась тьма.

Пирс бывал в заброшенных ковбойских городах на скотопрогонных трактах, в деревеньках, захваченных сорняком и бизоньей травой, но Лост-Лимит разительно отличался от городов-призраков. Ни кабака, ни дансинга, ни почтамта или постоялого двора. Только тоскливые лачуги, сараи, давно не использовавшиеся факелы на вкопанных шестах, маленькая церковка с острым шпилем. От французов сохранился крепкий двухэтажный дом в глубине. Там, вероятно, размещались офицеры, а позже жил духовный лидер общины.

В центре просторной площади торчал столб, который Пирс принял за виселицу. Приглядевшись, он различил медный колокол, болтающийся на веревке.

Каблуки застучали по настилу. Гости вертели головами, хмурились.

– Ветер воет, будто Ла Йорона, – пробормотал Круз. И пояснил для американцев: – Так мы называем плакальщицу, мертвую, но живую.