Книга Тайм-аут, страница 19 – Андрей Титов

— Пикнешь — убью, сука! Где твои друзья?

Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, после удара внутренности свело в спазме, в груди клокочет. Я смотрю на него, но вместо лица только клочковатая щетина и растекшийся синяк. И глаза. Неживые, бесцветные глаза. Наконец-то мне удается набрать в легкие воздуха.

— Руки из карманов, так, чтобы я видел! Не шути со мной, гнида, у меня за спиной четыре года спецназа! Где твои друзья?

— Какие друзья?

— Которые меня мудохали два дня назад. — отвечает он, показывая на синяк. — Видишь это?

— Я никого не трогал! — меня охватывает отчаяние, голова болит так сильно, что на глазах выступают слезы.

— Поверь, мне это жить не мешает, — с какими-то задушевными нотками произносит он, явно наслаждаясь ситуацией, — но ответить кто-то должен. Если ты не назовешь имена и адреса тех двоих, то ответишь за всех. — он вжимает лезвие еще сильнее.

Меня начинает подташнивать от исходящей из его рта вони, помеси гнилых зубов и табака, дикая головная боль усугубляет ситуацию.

— Я не знаю о чем вы.

— Сдается мне, дружок, пи**ишь ты.

Произнеся это, он с хэканьем бьет ножом в стену. Просвистев в сантиметре от моего лица, острие врезается в штукатурку, оставляя борозду в несколько миллиметров глубиной. Сердце буквально выпрыгивает из груди, не могу ни пошевелиться, ни вымолвить слова. Волосы дыбом… Вдруг начинает играть мелодия. По рингтону понятно, что звонит кто-то из родных.

— Бери трубку! — приказывает детина.

Я достаю телефон, отмечая хищный взор на ублюдочной роже.

— Алло. — стараюсь придать голосу уверенность, но вместо этого выходит какое-то невнятное дребезжание.

— Алло, Стасик, все в порядке? — моментально почуяв неладное, взволнованно спрашивает мама.

— Да… Все нормально… Я перезвоню.

— Ты где?

— В подъезде стою…

Большой палец детины с силой вжимает кадык в горло. Я закашливаюсь.

— Алло, сыночек? Что случилось?

— Я перезвоню. — повторяю я и кладу трубку.

Практически сразу мерзавец пытается ударить меня головой в нос, но я успеваю увернуться и удар приходится под правый глаз.

— Ты чо, мразота е***ая?! Ты охуел что ли?! Все из карманов, б***ь, живо!

Он не моргая смотрит на меня, пока я достаю ценности. Первоначальный шок прошел, на смену ему пришли злость и обида. Все бы отдал, чтобы узнать как зовут этого гондона.

— Заметь, я еще не в нос бью. — слышу откуда-то сверху.

Поднимаю голову.

— Наверное, я должен сказать «спасибо»?

Глаза детины сужаются. Через секунду я получаю второй удар, точно в переносицу. С щелчком появляется чувство онемения, быстро сменяющееся тупой, ноющей болью. Неприятная, теплая влага струится по лицу, оседая медным привкусом на губах, стекая по подбородку и шее, где, огибая пальцы детины, расплывается по воротнику.

— Как ощущения? Попи*ди мне еще, умник.

Забрав телефон и бумажник, вертит в руках ключи. Татуировка между большим и указательным пальцами — пять точек, как на игральной кости.

— Кто в квартире?

— Родители.

Повисает густая тишина. Детина сверлит меня взглядом, прикидывая вру я или нет, затем выбрасывает связку в шахту, вытирает залитую кровью руку об подаренную мамой рубашку, после чего покидает тесное пространство, все еще держа нож в руке. Я слышу как в холле он с щелчком складывает его перед тем, как хлопнуть дверью.

Через мгновение меня выворачивает.