Книга Тайм-аут, страница 3 – Андрей Титов

— Согласен, — говорит Макс, — любая компания, тем более транснациональная, — механизм, чьим единственным назначением является генерация прибыли. Верить, что работая в ней, ты нечто большее, чем просто шестеренка в механизме, — все равно что всерьез полагать, будто улыбающийся кассир в фаст-фуде и впрямь к тебе хорошо относится.

— Такая философия не предохраняет от всех ошибок на свете, — неожиданно возражает Ира. — Потому что нельзя учесть все сразу. Ты ведь человек, всего-навсего. Например, один мой знакомый с женой не могут иметь детей, много лет назад они взяли приемного из детдома, теперь чем старше становится, тем сильнее жизнь отравляет. Совершенно неуправляемый. А друзья их, посоветовавшие усыновить, не нарадуются на своего из того же детдома. Золото, а не мальчик, уже пятнадцать лет как. Что на месте первых сделал бы умник вроде тебя, Стас?

— Умник вроде меня не стал бы усыновлять.

— Почему?

— Потому что. Не стал бы.

— Ну ты ведь чем-то руководствуешься, когда говоришь о том, что не стал бы. Чем?

Присутствующие навострили уши.

— По одному тому факту, что мать оставила собственного ребенка в роддоме или иным способом отказалась от него, можно в общих чертах составить представление о ее моральном облике, не так ли?

— Ну… Допустим.

— Соответственно, одному богу известно, чем она занималась во время беременности. Бухала, курила, кололась? Появившийся в результате генетический мусор стал не нужен даже ей самой. Почему он должен быть нужен мне?

— Ты рассуждаешь как циник. К тому же ребенок — не обязательно генетический мусор, и обстоятельства бывают разные. Я имею в виду обстоятельства, по которым родители отказываются от детей.

— Это не цинизм, а прагматизм. К серьезному решению серьезный подход. И обстоятельств в данном случае может быть только два — родители либо жалкие неудачники, либо распи*дяи. Плохая наследственность уже обеспечена. Плюс возможные психические и физические отклонения ввиду употребления мамашей всякого. Long story short, я бы не хотел быть тем, кто тащит чужой крест. Если и усыновлять ребенка, то откуда-нибудь из Бурунди, им там хотя бы бухать не на что.

— Я давно хотела у тебя спросить, Стас, — вмешивается Марина, — почему ты такой бука?

— Бука?

— Да, бука. Ужасный. Мне почему-то кажется, что когда-то ты был обычным веселым общительным мальчиком, а потом что-то случилось. Возможно…

— Ох, избавь меня от этого кухонного психоанализа, пожалуйста. Во-первых, это не так, а во-вторых, даже если допустить, что ты права и я правда бука, тебе не приходит в голову, что люди могут рождаться уже с определенным набором качеств, и некоторые из них раскрываются вне зависимости от твоего желания и обстоятельств? — замечая собственную горячность, я пытаюсь выровнять дыхание, — Что не обязательно у всего должна быть причина, может, у меня просто на роду написано?

— Я думаю, он бука потому, что может себе это позволить. — Макс отрывается от стакана и смотрит на меня через стол.

Ира поворачивает голову в его сторону.

— В смысле?

— Есть только один способ заслужить право носить лохмотья — стать миллионером. Он бука потому, что его родители счастливы в браке, а сам он вырос в окружении любви и заботы и ни в чем никогда не нуждался. Возможно, будь он ребенком нищих разведенных алкоголиков, он был бы милейшим человеком на свете.