Книга Дракон по имени Изабелла и другие самые обычные люди, страница 8 – Олеся Бондарук

– Вот, видишь, зайца поймал! – с гордостью заявил «охотник» в вязаной шапке Михаилу, почувствовав его интерес. – Купи, мужик, зайца! Знаешь, как под водку хорошо! На Новый год настоящая зайчатина. Купи, мужик, жена обрадуется!

Михаил представил, что скажет хрупкая Аня, когда он принесет ей настоящего живого зайца, изо всех сил вырывающегося на свободу, и предложит ей приготовить его «под водку», а потом подать на новогодний стол.

– Ну чего молчишь, мужик? Смотри, какой заяц! Бери, даже не думай! – продолжал уговаривать его странный продавец, протягивая несчастное животное к нему поближе, чтобы он мог лучше разглядеть.

И Михаил разглядывал. Светло-серую, с темным пятном на спине, шерстку, забавную черную полоску на хвосте, а главное, глаза, в которых были и боль, и страх, и отчаяние.

– Давай, бери, мужик, шесть килограмм заяц! Я сам взвешивал! А может, даже и семь, он же вертится, как черт. Я уже устал тут стоять с ним.

– Мне не надо, – сказал Михаил, – мы такое не едим.

А потом он отвернулся и снова направился к входу на рынок с его железной калиткой и трещащими динамиками, из которых лилась очередная новогодняя песня, которая за последние дни надоела всем хуже горькой редьки. Он не сделал даже трех шагов, потому что понял, что не сможет подойти к этим узким воротам, что низкое небо просто упало своей тяжестью ему на плечи, и нет сил ни искать подарки, ни слушать праздничные музыкальные шедевры. В левом кармане – деньги на шампанское, мандарины, конфеты, те, что дала жена со списком покупок. В правом – деньги на подарок, которые он собирал сам, потихоньку, отказывая себе в обедах и экономя на всем. Наверняка этого будет достаточно.

Он резко развернулся и снова подошел к горе-охотнику и просто спросил:

– Сколько?

– О, мужик, передумал! Правильно, будешь на новый год зайчатину есть. Тут же пять килограмм! Ну или даже семь, вон он какой жирный! У меня рука намётаная, я без всяких весов тебе скажу, что тут даже почти семь кило!

И он назвал сумму, напустив на себя делано равнодушный вид, и протягивая зайца снова ближе к Михаилу. Это нарочитое равнодушие дало Михаилу понять, что надо торговаться, и он начал торговаться. Никогда он не покупал зайцев, ни живых, ни мертвых, а потому не знал, на какие недостатки надо ссылаться. Но он начал торговаться яростно, страстно, вкладывая всю свою душу. Он сказал и про черные уши, и про пятно на спине, и даже про то, что глаза у животного мутные, может, он больной? А потом он просто достал из правого кармана деньги, половину того, что хотел продавец за живой товар, и замолчал. И конечно, тот не устоял, увидев, наличные, и мысленно уже представив, сколько он купит на нее водки, хватит на все новогодние праздники!

– Ладно, мужик, уговорил. Я просто стоять устал, – заявил он и протянул зайца Михаилу, как держал, головой вниз. Другой рукой он схватил тоненькую пачку банкнот и тут же скрылся в суетливой, озабоченной праздничными покупками толпе, словно и не было его. А Михаил остался, как стоял, с тяжелым зайцем в руке, который продолжал потихоньку пищать, и совершенно не представлял себе, что же делать дальше. Куда идти, что делать, а главное, как он теперь купит подарок?

Он разозлился сам на себя. Разве это было его проблема? Подумаешь, заяц! Разве у него есть время заниматься им, когда он даже не знает, что с ним, тяжелым и сильным (не семь килограммов, конечно, но все пять!), делать? А что нужно делать, когда не знаешь, как быть? Нужно идти, просто идти вперед. Так говорил ему его дед, который приучил его к этому простому правилу: идти по улице, по дороге, по тропинке, чтобы в конце концов прийти к какому-нибудь решению.