Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 141 – Марина Беляева

— И как? — хором спросили зеленушки.

Душица окинула их лукавым взглядом. Она села на опавшие листья бересклета, скрестив ноги, как человеческий мальчишка и заговорила с несуразно таинственным выражением:

— Вы сейчас подойдите к этой противной девчонке, скажите, мол, мы такие-то и такие-то, нам очень жалко тебя, доброе дитя. Мы видели, как ты мучаешься, и захотели тебе помочь…

— И что, нам помогать ей?! — вскричал обрадованно Шутник.

— Да нет, что ты, Шутник! — махнула рукой Душица. — Тьфу на тебя, ещё чего придумал! Нет, вы даёте ей глину, она как раз сейчас в ваших руках.

Приятели огляделись и тут же заметили, что каждый из них держал горсточки грязно-оранжевой глины.

— Вот чудеса, — ахнул Пузырь.

— Ты настоящая волшебница, Душица! — воскликнул Игнорик, спрыгивая на землю и раскинув непропорционально длинные, бесколенные ноги в разные стороны.

— Ещё бы, — с гордостью произнесла фея. — Мы, спрайты, кое-что в этом понимаем! Ну вот, даёте ей эту глину, она начинает лепить…

— И что дальше? — спросил Пузырь, затаив дыхание.

— И её руки склеиваются! — торжественно закончила свою речь Душица.

Приятели-зеленушки переглянулись после этой фразы, а затем весело расхохотались.

— Отличная задумка!

— Вот потеха-то будет!

— Пойдём, пойдём скорее!

— Вот Душица, вот придумала что!

— Девчонка, а как соображает-то, а!

— Лучше фир-дарригов будет!

Душица весело смеялась с компанией, пока та не ушла от неё далеко — в сторону полянки с несчастной беднягой. На самом деле фея даже немного сочувствовала этой девочке: душица знала и про её общение с Королем, и про те несчастья, что сваливались постоянно сваливались бедняжке на голову… Не то чтобы Душица прям уж так сильно хотела ей мешать: по большому счёту, ей всё равно. Эта девочка не была настолько красивой, чтобы она могла покорить сердце феи или вызвать куда большую жалость, чем мимолётное сочувствие. Вот её подруга — другое дело… но даже в таком случае Душица не отступила бы от своего.

Эти девчонки осмелились спасти Имбиря.

Что ж, если они так пекутся о вонючем предателе, ублюдке, испортившему жизнь Крокусу и Душице, и нарушившему самое главное правило фей «не воровать у своих», то пусть получают по заслугам.

И пока эта троица никчемных бездельников несет зачарованную глину, Душица поколдует ещё немного. Ну, чтобы этой девчонке-глазачу жизнь мёдом не казалась.

Проклятье, снова не получается!

Резкий удар — и песок брызгами разлетелся во все стороны. Как назло, несколько маленьких песчинок попали прямо в глаза девочки, и Тилли, чертыхаясь, пришлось их протереть. Но лучше не стало: руки были грязные, а оттого щипать начало только сильнее.

Всё без толку. Всё.

Тилли едва не плакала от безысходности. Хоть ты тресни, ничего у неё не удавалось. Пыталась лепить дома из земли — в итоге угваздала всё вокруг, не собрав даже одной маленькой хижинки. Попробовала шалашики построить, но толку-то: сучки тут же гнили в руках, а листья падали на землю, стоило к ним только протянуть руку. Что с травой? Почему редкая и тоненькая осенняя травка становилась толстой и обжигающей, как осока, едва Тилли протягивала руку, чтобы оторвать от неё хотя бы один листочек?

Хотя, на самом деле, Тилли знала, почему. Она затруднялась сказать, в чём разница между заколдованной и не заколдованной вещью, но всегда могла отличить одну от другой. Листья, трава и деревья вокруг выглядели немного иначе, чем обычно. Ни зеленее, ни страннее, ни причудливее, а просто иначе.