Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 175 – Марина Беляева

— Ну будет, будет, — остановил поток речей Томас Рифмач. Хотя он это делал с явной неохотой: даже Тилли было видно, что он получает искреннее удовольствие от этих рассказов. — В общем, милая, так ты нас не прогонишь. Этот скучный спригган застрял там надолго, и к тому моменту, как он освободится (если, конечно же, не утонет), мы уже сотню раз успеем отдать тебя Паучьему Королю. Или…

Тилли задержала дыхание. Она и не думала, что фир-дарриги могут исполнять приказы Паучьего Короля, а не только беспределить ради своего удовольствия. Может быть, конечно, слова, сказанные Рифмачом, тоже были такой дурацкой шуткой, просто чтобы напугать глупую Тилли… но разве не знает она, что фир-дарриги — одни из любимых детей Паучьего Короля?

И к чему было сказано это «или»? Ещё, главное, смотрит с таким намёком на неё, сволочь. Смеётся, потешается, думает, что Тилли совсем глупенькая и не поймёт, о чём он с ней говорит.

И ведь абсолютно прав же, Тилли в самом деле не понимала, к чему он клонит.

— Или что? — наконец не выдержала она.

— Эй, не перебивай, глупая девка, это нечестно! — моментально вспыхнул Рифмач, и Тилли испугалась: она не видела прежде фир-дарригов в такой ярости. Впрочем, он тут же успокоился, ленивая коварная улыбка вернулась обратно, и Рифмач продолжил: — Скажи, ты больше маму или папу любишь?

Тилли опешила. Она не сразу поняла смысл этого вопроса, и он ей показался бессмысленным. Мама или папа… да причём тут они вообще? Зато потом Тилли всё поняла и вновь испугалась: что ж, мама рассказывала ей, это одна из любимых игр фир-дарригов — когда они заставляют человека делать выбор, постепенно подводя его к самому страшному. То есть сначала спрашивают о клубнике и чернике, после чего выбранные ягоды падают изо рта, затем про кошку и собаку, и потом показывают труп того животного, которое не было выбрано… ну и так далее, пока человеку не придётся выбирать между своей жизнью и чужой.

Может быть, получится отвлечь их внимание?

— Давайте в прятки лучше поиграем? — предложила Тилли. Томас Рифмач сердито стукнул лапой об землю, и разлетевшаяся пыль попала девочке в глаза.

— Какая же ты скучная, нудная девочка! — рассерженно прокричал фир-дарриг, едва не роняя трубку на землю. — Ты что, кроме пряток других игр и не знаешь?!

— Да успокойся ты, нелюдь, — прошипела Тилли, сощуривая заслезившиеся глаза: проклятье, и не протрёшь их никак… — Играем так играем. Ну мать, например.

— А чего не отец, неблагодарная дрянь? — ехидно спросил кто-то из фир-дарригов. — Вот он обрадуется, когда мы к нему придём и скажем, что его дочка терпеть не может!

— Тогда топай на кладбище бедняков, придурок, — огрызнулась Тилли. — Послушала бы я, как ты будешь с мертвяками разговаривать!

Фир-дарриги взорвались громким хохотом — даже тот, кому так грубо ответила Тилли. Девочка решила не выяснять, что же так развеселило фир-дарригов: себе дороже. Они же совсем больные ублюдки, и смерть для них так же смешна, как какашки или пуки.

— Отличная шутка, человеческое дитя! — заговорил Томас Рифмач, смахивая концом своей трубки выступившие слёзы. — Отличная! Так смешно на моей памяти никто из людей не шутил! Ну хорошо, а если фея или человек?

— Великаны, — вяло ответила Тилли и тут же вскрикнула: сидевший на спине фир-дарриги вырвал у неё из головы целый клок волос. Томас Рифмач нахмурился, но продолжал улыбаться и покачал головой: