Онлайн книга «Феи Гант-Дорвенского леса»
|
До сегодняшнего дня Кейтилин просто не думала, что может столкнуться с существами, которые будут сознательно стремиться её унизить. Что могут существовать на свете такие твари, для которых обидеть другого — истинное наслаждение (или, вернее сказать, уморительное веселье). Что кто-то может получать незабываемое удовольствие, просто обзывая Кейтилин разными словами, пытаясь оскорбить её как можно сильнее и, конечно же, не упуская возможность надавить на самое больное. Например, издеваясь над погибшей матерью девочки или рисуя на её лысой голове всякие непристойности. Конечно, Кейтилин злилась. Разумеется, девочке безумно хотелось плакать или потребовать, чтобы всё это прекратилось. Но она держалась: Кейтилин просто закусывала губу, бросала холодный взгляд на пускающего мерзкий вонючий дым прямо в её лицо мерзкого гоблина (кто это вообще такие, чудовища какие-то, а не феи!) и старалась спокойно произнести: — Не смешно. Сначала противные феи восприняли её упрямство как игру. Главный из них, тот, кто курил вонючую трубку и носил рваную поношенную шляпу, улыбался, отвечал ей: «Ах так? А теперь тебе смешно?» и делал какую-нибудь ужасную вещь: съедал ещё живого лягушонка, например. Или громко пукал. Или со спокойным лицом тыкал ей в лицо острой и грязной зубочисткой, едва не попадая по глазам. Остальные его братья смеялись, а Кейтилин продолжала сохранять серьёзное угрюмое лицо (ей и стараться для этого не приходилось) и упорно отвечала: — И это тоже не смешно. В какой-то момент даже эти весельчаки перестали смеяться. Лицо их главаря менялось с лукаво-насмешливого на раздраженное, а после и на откровенно яростное. Их шутки (если их можно таковыми назвать) становились всё злее и злее: они перешли на личности и прямо называли Кейтилин «ублюдской коровой» и «лысой мразью» (и это ещё такие оскорбления, которые приличный рот Кейтилин мог повторить), тыкали в неё горячими палочками, которые прежде совали в огонь… А ещё принимали облик Тилли и отца Кейтилин. Она, конечно, им не верила: Кейтилин не умела видеть фей, как Тилли, но даже ей было понятно, что это не её подруга тычет в неё пальцем и смеётся над тем, какая Кейтилин лысая. Ох, бедная Тилли. На самом деле, именно мысли о ней заставляли Кейтилин держаться и не поддаваться на провокации злых фей: она понимала, что сейчас её бедной спутнице приходится ещё хуже, и потому Кейтилин не имела никакого права раскисать. Ведь если бы перед ней поставили выбор между Тилли и мамой… Да, Кейтилин поступила бы абсолютно так же. — Не смешно, — ответила она в очередной раз, когда кто-то из схвативших её уродцев просто спустил штаны и начал трясти перед ней исподним. — Ах так! — рассердился Томас Рифмач. Его рыжие сальные кудри стояли торчком во все стороны, прямо как у Имбиря, когда тот сердился на Тилли или на кого-то ещё. — Ну, раз наши шутки тебе не по нраву, может быть, ты нас сама чем-нибудь посмешишь?! Сказав это, он стукнул Кейтилин по ноге так сильно, что девочке пришлось изрядно напрячься, чтобы не выдать боль. Ох, она, наверное, вся сейчас в синяках и ожогах… — Не буду, — сквозь зубы бросила она. — Вы глупые и невоспитанные, а ещё ваши шутки дурацкие. Томас Рифмач вскричал что-то неопределенно-гневное и уже занёс руку-лапку для сильного удара, как какой-то из его братьев поспешил его остановить: |