Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 199 – Марина Беляева

— Надеюсь, это послужит тебе уроком, Амомум, сын Арункуса, — Амомум съежился: Его Величество намеренно сделал ошибку в его имени и назвал Амомума сыном того проклятого пикси, который стащил зеркальце Миртовой феи и обрёк тем самым свой народ на существование в Гант-Дорвенском лесу. — Родители должны внимательнее следить за своими сыновьями, если не хотят позора на весь свой род.

— Да, повелитель, — еле-еле ответил Амомум, стараясь кланяться так низко, как мог. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, провалиться под землю… не видеть проклятую самодовольную улыбку на лице проклятого короля паков, наконец!

— Твой сын устроил большие неприятности в нашем лесу, — Амомум мелко дрожал, а улыбка короля паков стала ещё шире, хотя, казалось бы, это ему должно быть стыдно, что не смог защитить свою проклятую флейту. — Он похитил чужую невесту, стал человеческим слугой, украл вещи из дома сестрицы Солнышко, убил её саму и украл флейту у принца паков! Будь у меня такой сын, я бы убил его первым, не дожидаясь помощи от братца Томаса Рифмача.

— Так я и пытался, Ваше Величество, — заикаясь, начал говорить Амомум. — Казнь…

— Замолчи!!!

Несколько женщин-пикси попадали замертво от страшного крика Паучьего Короля, и шёрстка Амомума покрылась сединой. Беда, просто беда! Вдруг для его детей всё закончится плохо?!

— Мне не нужны твои оправдания, отец без сына, — властно произнёс Паучий Король. — Никому не интересно, что ты скажешь сейчас, когда твой выродок мёртв, а сестрицу Солнышко уже не вернуть. Сейчас я приказываю тебе и твоему народу уйти на Юг, а когда вы вернётесь, отдать мне корону, чтобы больше никто из народа пикси не смог надеть её на свою глупую голову. И когда ваши дети, прислуживая мне или вашим соперникам-пакам, спросят, за что им такая участь, пусть все вспоминают принца Имбиря и его незадачливого папашу, Амомума, сына Арункуса!

Пикси плакали. Мужья прижимали к себе жён, дети прятались за родителей, а стража оцепенела, вцепившись в деревянные копья и алебарды. Паки молча торжествовали, перемигиваясь и ликующе кивая друг другу, а Амомум, стоящий перед царственно возвышающимся над всеми фейскими народами Паучьим Королём, казался таким маленьким и незначительным, что почти терялся на фоне палой листвы.

— Теперь идите, — произнёс Его Величество, на паутинных ниточках притягивая к себе чумазый труп принца Имбиря. — Скоро зима, и будет нехорошо, если твои дети замерзнут в родном лесу.

Амомум снова поклонился и дал знак слугам, чтобы те собирались. Пикси неуверенно прижимались друг к другу, не понимая, куда им идти; стража подняли тела тех, кто умер от гнева Паучьего Короля, и последовала за Амомумом, который старался сохранять королевский вид. Без толку: уже на первом шагу феи (а особенно паки) начали кидаться в него и его детей мусором, объедками и оскорблениями.

Никто уже не принимал пикси всерьёз — после того, что произошло. И в этом Амомум чувствовал свою вину.

* * *

Впрочем, нельзя сказать, что дом Паучьего Короля так уж неподвижен и безжизненен. Феи, маленькие дети Гант-Дорвенского леса, проникают куда угодно, в том числе и в покои своего повелителя — и он милостиво дозволяет им это, хотя и до определённой степени. Если они попадут в его паутину, то станут его едой; если решатся дотронуться до его жертв, то станут его едой; если попадутся на глаза, когда у него плохое настроение, то станут его едой. Ничего сложного.