Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 206 – Марина Беляева

* * *

Маленькие разнообразные феечки, зеленушки, спрайты и другие возникающие из ниоткуда духи торжественно поднесли Паучьему Королю человеческую перчатку с руки одного из съеденных им людей, и он великодушно принял её. При всей ненависти к людям Паучий Король питал слабость к их вещам и внешности. К сожалению, это проклятие всех фей: они слишком зависимы от людей — от их фантазий, от их поступков, доброты… младенцев. Да, многие из детей Паучьего Короля не могут продолжить свой род самостоятельно и вынуждены воровать человеческих детей в обмен на полено или собственных стариков.

Однако Паучий Король полностью одобрял эти действия: он считал, что людей нужно поддерживать как волшебный скот — в определённом количестве, не уничтожая полностью, но при этом забирая еду, которую они создают, детей, которых рожают, а также питаясь их плотью.

Разве они годятся на что-нибудь ещё?

* * *

— Огонёк, ты уверен? Не хочу мешаться с советами, но я бы на твоём месте этого не делал.

Конечно, не делал бы. Ручеёк, Каменюга и остальные недостаточно стары для неразумных решений. Они полагают, что можно успокоиться, забыть о нанесённой обиде — или, если не забыть, так проглотить её, заняться чем-нибудь ещё, найти нового ребёнка… Они даже в чём-то правы: на погоню и месть уходит слишком много сил, которые можно было бы потратить на новое похищение.

Однако Огонёк — не Каменюга, не Ручеёк, не Башка или кто-то другой. Он не может вот просто так взять и отказаться от того, что уже начал делать.

После того случая с неудачным похищением внутри Огонька что-то сломалось: он больше не мог быть таким спокойным и решительным главарём, каким был до того. Конечно, Огонёк старался не допускать откровенных глупостей — кроме той, когда он повёлся на обман этого грязного пикси. Но, к счастью, никто из его племени не пострадал — как бы он ни сочувствовал сестрице Солнышко и её детям. Самое главное для него — не давать умереть своим собратьям, и эту задачу Огонёк выполнял с редкой для фей аккуратностью.

Но он просто не мог взять и прекратить преследовать ту, по чьей вине он лишился человеческой жизни.

В последнее время Огонёк слишком часто рассматривал себя. У него не было постоянного тела: огонь, которым являлся старый спригган, мог менять форму и принимать любой вид, как человекообразный, так и звериный, но он всё равно при этом оставался огнём. Он не мог стать человеком, просто сделав себе руки и ноги — и никто из спригганов не мог этого сделать. Они были великие колдуны, одни из немногих, кто умел заколдовывать места и превращать одни вещи в другие, но чего спригганы не могли, так это стать людьми — или хотя бы кем-то, на них похожим. Единственный шанс — это оставить себя вместо человеческого ребёнка, но и в таком случае спригганы умирали в течении года. Вероятно, человеческое тело просто не приспособлено для таких уродов, как его народ.

Готов ли Огонёк на величайшую глупость в своей жизни? Да, безусловно, он готов.

— Каменюга, теперь ты — главный среди спригганов. Постарайся выполнять эту роль с достоинством. И не давайте поводоафир-дарригам на вас нападать: они только и ждут, что ошибки с нашей стороны, и твоя задача таких ошибок не допускать.

И, отворачиваясь, Огонёк на прощание произнёс:

— Надеюсь, вы все скоро узнаете, что это такое — быть людьми.