Книга Полезный третий лишний, страница 20 – Галина Владимировна Романова

На парковку перед отелем въехал большой грузовик. И девушка сразу оживилась:

— Извините, но мне работать надо. Адрес записывайте. Инга точно спит там. Звоните дольше.

Странно, но Инга открыла почти сразу. И следов недавнего сна на ее лице не наблюдалось. Лицо ее было заплаканным. Это Клава определила без труда: глаза припухшие, ресницы мокрые, нос сопливый.

— Вы из полиции? — не поздоровавшись, сразу спросила она.

— Из нее. — Ольхова показала ей удостоверение.

— Мне наша бывшая хозяйка позвонила. Сказала, что вы про Наташу спрашивали.

— И вы сразу расплакались? — прищурилась Клава. — Почему? Так я войду?

— Входите, — нехотя посторонилась от двери Инга. — И расплакалась я не сразу. А после того, как ваши местные новости в Сети прочитала. Про труп девушки, найденный в подвале Наташиной бабки.

— Ага…

Клава посмотрела себе под ноги. Обувь девушек стояла ровными рядками. Пол казался чисто вымытым. И она нехотя потянула с пяток растоптанные лоферы.

— Идемте в кухню. В комнате девочки спят, — проговорила Инга и, повернувшись к ней спиной, пошла по узкому коридору.

Кухня была просторной, чистой. Все на своих местах. Плитка отмытая. Столы тоже. Имелась даже кофемашина. Но, помня об изжоге, Клава от предложенного кофе отказалась.

— Когда вы видели Наташу в последний раз? — начала она с вопроса, устроившись на самом большом стуле в кухне с включенным диктофоном.

Ей нужен был отчет для нового начальника. Тот строг в этом вопросе.

— В последний раз… — Она задумалась, принявшись накручивать длинную прядь русых волос себе на пальчик. — За день до того, как она внезапно съехала. Я пришла домой утром после работы.

Клава фыркнула. Инга не обиделась, лишь плечами пожала.

— Каждому свое, — прокомментировала кратко.

— Хорошо. Вы явились утром, а Наташа?

— А она вещи собирает. А должна была быть в библиотеке.

— А что бы она там делала? — вытаращилась на нее Клава.

— Она там работала. Библиотекарем. Она не захотела со мной вместе. Ну, вы понимаете?..

— Да, — кивнула Клава. — То есть Наташа не вела асоциальный образ жизни? Работала в библиотеке?

— Совершенно верно. Она была… Не то чтобы сильно правильной, но грязи не хотела. И поэтому на все мои предложения заработать, хотя бы разово, отказывалась.

— Вы застали Наташу за сборами. Когда это было?

— В начале весны. Сразу после Восьмого марта. Она ждала от кого-то подарка. И не дождалась. И сильно расстроилась. И наговорила мне гадостей.

— Каких гадостей?

— Что из-за моего образа жизни и на ней клеймо. И что мать ее достает. Просит вернуться. Матери-то она наврала, что за границей работает. И писала ей все время сообщения.

— Почему она ей не звонила?

— Потому что мать не отвечала на ее звонки. Она и на сообщения не отвечала. Там сложно все было. Мать не простила, что Наташа бросила академию. И перестала с ней общаться. А Наташка будто переживала. И писала ей.

— Но врала же в сообщениях? Врала.

— Ничего она не врала. Писала кратко: все хорошо, жива и здорова. И все. А она и была жива и здорова.

— Как думаете, зачем в день смерти она поехала к своей бабушке? Она же редко с ней общалась. Та говорила, что в последний раз видела ее с вами.

— Да, приезжали прошлым летом. И даже не к ней ездили, а мимо проезжали, решили завернуть.

— А куда ездили?

И вот тут Инга запнулась. Придумать ответ, ее устраивающий, не успела. А врать несуразицу не стала. Просто замолчала, и все.