Книга Полезный третий лишний, страница 37 – Галина Владимировна Романова

— Бывшая жена, — не стал он уходить от ответа. — Пока я проходил долгое лечение после ранения в госпитале, она сошлась с моим лучшим другом.

— И по воле случая и его желанию вы оказались здесь, — даже не спросила она, кивая в такт своим словам.

Он не стал уточнять. Начал есть быстро и с аппетитом.

— Между прочим, мать погибшей девушки была в Баранках в этом году. А ее мать скрыла от следствия этот факт.

Он глянул на Говорову исподлобья, красноречиво намекая, что просил ее не начинать при нем больше никогда. Она не устыдилась. Медленно поглаживая по голове Бэллу, усевшуюся рядом со стулом, на котором поместилась соседка, Мария Сергеевна проговорила:

— А я что? Я только довожу до вас информацию. Вдруг она вам не доложила.

— Кто — она? — нехотя поинтересовался Саша.

Ему никто о матери Натальи Ягушевой не докладывал. Он знал лишь то, что телефон Наташи каким-то странным образом из их района перекочевал во Владивосток. И оттуда кто-то присылал матери Наташи регулярные сообщения о том, что ее дочь жива и здорова.

— Клавдия Ольхова, ваша подчиненная. Она же знает, что мать девушки была в деревне в феврале. Люба, парикмахерша, ей рассказала.

— Допустим. — Он быстро доел и отодвинул от себя пустую тарелку. — А что мать погибшей девушки там делала?

— О, тут интересная история! — оживилась сразу Мария Сергеевна. — Она прилетала на вечер встречи с выпускниками. По одной информации, он был в начале февраля. По другой — его перенесли на конец февраля. Точно я не знаю. Но совершенно точно мать девушки была здесь. И у нее с кем-то вышел конфликт.

— А где она останавливалась? Почему ее мать, Антонина Петровна, кажется, не сказала, что ее дочь прилетала? Почему скрыла от следствия этот факт?..

— Потому что! — довольно агрессивно отреагировала Петровна на этот вопрос Новикова, когда он на следующий день проехался до их села. — Потому что забыла!

— Не верю я вам, Антонина Петровна.

Он внимательно наблюдал, как пожилая женщина развешивает во дворе белье на провисших веревках. В темном платье, траурной косынке, галошах на босу ногу. Крепкая, кряжистая, крупные ладони хватали из тазика полотенца и простыни. С силой отжимали. Белье стряхивалось и тут же растягивалось на веревке, прищепки сверху.

Она больше не выглядела угнетенной горем. Очень злой — да. Но не в скорби — точно.

— Итак, Антонина Петровна, расскажите мне, когда к вам приехала дочь?

— Не ко мне она прилетала, к одноклассникам своим. Встречу они организовали. Скажи, мил человек, как вот можно к матери годами не являться, а на встречу дурацкую прилететь из такой дали? Ладно бы летела, а то на перекладных каких-то добиралась!

Вот по этой причине и не был зафиксирован приезд матери Наташи Ягушевой. Не покупала она билета ни на самолет, ни на поезд.

— На каких перекладных, Антонина Петровна?

— С дальнобойщиками, прости господи! — Она смачно плюнула в сторону пустого тазика. — Как была непутевой, так ею и осталась!

— В каком смысле?

Новиков сидел за дощатым столом под старой вишней: туда его пригласили присесть, в дом не пустили. Перед ним стояла старая железная кружка с мутным чаем — Петровна предложила. Он согласился, но к чаю не притронулся. Сомнительно тот выглядел и пах подозрительно.

— А в таком смысле! — зло сверкнула Петровна в его сторону глазами. — Дочка-то моя из дома так же укатила, с дальнобойщиком. Наташку от него родила. Жила с ним, жила, а потом вдруг заскучала. На другого дальнобойщика поменяла. Потом еще на одного… Мне с ней, если откровенно, и видеться-то не очень хотелось. Что нового услышу? Что нового увижу?