Книга Завещание свергнутой королевы, страница 122 – Ольга Володарская

Мадам Гусыня продала квартиру Беллы, благо, Варвара не обжаловала завещание. На вырученные деньги купила не две студии в спальных районах, а помещение в ближайшем Подмосковье, где открыла частный дом престарелых. Заботясь о Белле, поняла, что нашла свое призвание.

От Софьи Петровны жильцы съехали, но это и к лучшему. Вскоре после того, как квартира опустела, вернулась беглая дочка. Да не одна, а с младенцем женского пола. Хорошо, что родился не мальчик, а то бы муж ее не отпустил. Софочка тут же простила свою неблагодарную дитятку, а про танцульки, кавалеров и даже театр с филармонией забыла. Теперь ее интересовала только внучка Фатима.

Яков переехал жить в Москву. Он купил квартиру для себя и семьи: на Юле он женился, с сыном ее подружился, а об общих отпрысках они пока только мечтали. Также Аскеров открыл шахматный клуб «Белая королева» и выпустил за свой счет одноименную книгу. В ней были факты из жизни Беллы Левиной, фотографии из ее архива и выдержки из дневника, не касающиеся личной жизни. Ее тайны он решил не раскрывать.

Варвара не только познакомилась с дедом, но и хорошо его узнала. Раджеш организовал ей поездку в Индию, и девушка прожила рядом с ним два месяца. Когда Кумар умер, она проводила его в последний путь: присутствовала при ритуале сожжения тела и развеивании праха над Гангом.

Свои миллионы дед, как и планировал, завещал благотворительным фондам. Варя знала, что не станет богатой наследницей, и ей было на это плевать.

— Главное, ты оставляешь мне чатурангу, — улыбалась деду Варя. — А сейчас учишь меня в нее играть.

— И ты делаешь успехи. Сразу видно, в бабушку талантом пошла.

Однако от Раджеша Варя получила не только чатурангу. Он купил ей квартиру в столице, оплатил обучение в театральном вузе. Так Варя стала настоящей москвичкой и студенткой ГИТИСа, но поступила она не на актерский, а на режиссерский. Артем тоже, однако на бюджет. Варя снова выбрала себе в пару человека более талантливого, но на сей раз по-настоящему любящего.

Что же касается Эдуарда Львовича Мазура, то умер он от отравления хлороформом. Когда Яша отправил своего спасителя Антона в полицейский участок, до которого бегом пять минут, а сам присел рядом с бывшим тестем, то увидел, что пузырек не до конца открыт. Крышку Эдуард Львович скрутил, а затычку оставил.

— Убей меня, — прохрипел Мазур, лишь на несколько секунд потерявший сознание.

— Нет.

— А дочку мою смог… — Эдуард Львович потянулся к пузырьку. Но Яша схватил его первым. — Сам не можешь, так мне не мешай. Лучше помоги, открой затычку.

— Чтоб вы в меня плеснули эту отраву?

— В себя, идиот. Я в тюрьму не сяду. Лучше сдохнуть… — Он посмотрел на Якова умоляющим взглядом. Никогда до этого в глазах Мазура не читалось ничего подобного. — Всем будет лучше от этого. Не только мне и тебе. Кому нужны эти расследования и суды?

Яков откупорил заглушку и протянул Эдуарду Львовичу пузырек. Он взял ее здоровой рукой, поднес ко рту и опрокинул. Резкий запах хлороформа проник в ноздри Аскерова, хоть он и находился на расстоянии. Мазур же заплакал, но пузырька ото рта не убрал. Только опустошив его, упал лицом в землю и проговорил глухо:

— Теперь я тебя прощаю.

Умер Мазур через шесть часов, в больнице. Похоронили его как Бориса Красноперова, но Юля знала, что в могиле не он. Как и Мазуриха. Яша сообщил ей о смерти брата. Но та расстроилась лишь из-за того, что ее некому теперь будет возить в Москву за квартплатой.