Книга Море никому не расскажет, страница 17 – Юрий Усачёв

– Я вызову группу судмедэкспертов. Рассчитываю, что им удастся найти отпечатки или другие следы присутствия вашего опекуна, – прозвучал следовательский тон.

Я почувствовала порыв благодарности:

– Тео…

Вопросительное молчание.

– …я просто хотела сказать вам «спасибо». За то, что верите в мои немыслимые видения.

Его ответ был неожиданным:

– Я такого не говорил.

После паузы он продолжил:

– И все-таки странности тянутся с самого начала моего расследования. Со смерти супругов Голдов. Мой разум должен быть трезвым. Все нереальное очень даже может оказаться истиной. Но сменю тему – меня беспокоит ваше положение. Оно слишком опасно, пока вы находитесь в доме. Кроме того, пребывание у вас в гостях судмедэкспертов не будет напоминать вежливый визит добрых соседей. Эти ребята работают усердно и молча. Их пальцы полезут во все щели и соберут любые найденные мерзости.

Я потребовала уточнений:

– На что вы намекаете?

– На то, что вам нужно временно куда-то уехать и обзавестись охраной. Для начала предлагаю поехать со мной перекусить, а потом вы поможете мне перебрать газетный архив за 1991 год. Работа нудная, но вам ведь все равно нечего делать.

Тео мягко улыбнулся. Следователь следователем, а человек внутри него все-таки существует. Я была рада такой смене настроения.

Со стороны мой вид напоминал помятую бумагу с изображением девушки. Лишь бледная, несвежая тень меня. Нужно было для начала сделать из себя земное существо.

– Можете дать мне время собраться?

– Конечно. Я подожду вас здесь и пока сделаю пару звонков друзьям из городской библиотеки – пусть приготовят все, что нужно. Потом мы отправимся в путь. Моя машина стоит у начала тропы, ведущей к вашему дому, практически у моря. К вам совершенно не продуман подъезд на транспорте.

Предложенный мини-план получил мое одобрение.

Зайдя в дом, я подумала, что, возможно, все эти дни дышала воздухом жестокости, ведь здесь, по рассказам Фелиции, родители-садисты мучили Эрика. Протухшее прошлое, как то яблоко на полу. Совсем забыла про него. Маленькое напоминание о гнили внутри неизвестной истории семьи Голд. Об атрофированной части моей души. В конце концов, о пострадавшей для сопровождения тайных посланий лисы.

Я подобрала сопревший плод с пола и понесла к мусорному ведру на кухне. По пути мизинец левой ноги задел ножку стула, и яблоко выскочило из рук.

– Проклятье! – бросила я в никуда, морщась от боли.

Неужели мне не хватило места в пространстве, чтобы обойти этот несчастный стул?

Яблоко перекатами сбегало от меня в другую комнату. Оно унеслось в гостиную и закатилось под диван. Высокие ножки мебели открывали много свободного пространства и пропускали все, что не превышает размер ладони. Я отправилась доставать гниющий плод. Наклонилась, схватившись за край дивана, и заглянула под него. Дневного света хватало, чтобы разглядеть пятна грязи. Сюда давно не заглядывали с генеральной уборкой.

Подвинув диван, я разглядела небольшие разводы темно-красного цвета. Будто совсем недавно здесь была пролита кровь, которая запеклась и подсохла. Я ахнула и побежала в коридор за Тео.

Открыв входную дверь, я увидела не то, что ожидала. Она приглашала меня в комнату с множеством игрушек и детской кроватью, рядом с которой стояла высокая лампа в виде трубы. Через резные отверстия лампочка внутри нее отбрасывала на стены и потолок световые фигурки звезд и луны. На кровати сидел маленький мальчик. Я узнала в нем того самого ребенка с фотографии, найденной мной после спуска по винтовой лестнице. То ли в видении, то ли в реальности. Как и на снимке, он обнимал подушку, но теперь грустно смотрел перед собой.