Книга Море никому не расскажет, страница 70 – Юрий Усачёв

Девушка с рыжими волосами лежала обнаженной без сознания посреди темной комнаты. Вокруг стояли чучела лис. Я узнала земляной подвал.

В кадре появился человек в черной одежде и капюшоне.

– У нас будут зрители, дорогая! Они немые и такие же рыжие, как ты, – шептал мужской голос на записи. Он сел рядом с девушкой, провел рукой по ее волосам. После этого мужчина схватил себя за штаны, и я выключила запись.

– Ты в порядке?

Эрик уже сидел рядом со мной, положив руку на плечо.

Оставив вопрос без ответа, я включила другую запись наугад. Потом еще. И еще. Все моего типажа. Одни в том самом подвале, другие в маленькой постройке, в которой мы побывали совсем недавно. У режиссера было две локации.

Одна из записей заставила меня замереть. На экране появилось совсем другое помещение. В кадр бросили меня. Снова человек в черном, который сразу же навалился всем телом на ту Аманду, которой я была несколько лет назад. На беззащитную девушку, живущую мечтами о красивом будущем.

Я досмотрела видео до конца. Фильм со мной отличался декорациями. Сценой был лодочный домик. Легче от этого не стало.

Я оказалась в замешательстве. Мозг не понимал, как реагировать и какому чувству давать волю. Внутри меня поселилось молчание.

Осталось еще несколько записей. Я продолжила их включать.

Снова подвал. Очередная девушка без одежды. Здесь уже на стене появилась надпись, которую я видела наяву: «Я пытался, но это сильнее меня. Вылечит только она».И… В кадр вошел… Мой Эрик!

Он был в рабочей одежде – светлая рубашка и темный костюм. Резко повернув голову, он посмотрел в объектив и бросился к камере. Запись остановилась.

Я ничего не понимала.

– Не знаю, что сказать, – прошептал Эрик рядом со мной. – Мой умерший тезка, возможно, вел себя не так уж хорошо.

Мне бы зареветь сейчас, но глаза оставались сухими.

– Не верю. Все равно не верю, – твердо сказала я.

– Или не хочешь верить, хотя я ничего не утверждаю, – добавил Эрик.

Я вытащила вилку из розетки, а флешку из телевизора. Мы спокойно вышли из гаража и направились к машине, оставив все так, как было до нашего прихода.

Около получаса каждый из нас просидел в мысленных рассуждениях, которые в хаосе дрались за право оказаться правдой или логическим объяснением.

– Что теперь? – нарушил молчание Эрик.

– Давай поедем в мою квартиру, раз уж мы здесь, в Даутфолсе.

– Квартиру?

– Да. После смерти Эрика я переехала. Не могла находиться в нашем доме. Сменила жилье, чтобы перенести все хлопоты с похоронами.

Город спал и был активен одновременно. Горели уличные фонари, выставленные сверкающими наблюдателями за ночной жизнью. Люди возвращались с поздней работы, бежали в круглосуточные магазины за пивом и чипсами, надеялись поймать последний рейс городского автобуса, ждали в очереди у входа в ночной клуб.

На одной из улиц стояла женщина с красными волосами в вызывающей одежде. Короткая бежевая куртка с огромным искусственным мехом на воротнике, косившем под лису, узкая с заниженной талией черная юбка, ярко-розовые стринги, торчащие по бокам, лаковые коричневые туфли на платформе и черные колготки в сетку. Она с удовольствием дымила длинной сигаретой и озирала местность. Увидев нашу машину, она стремительно направилась к краю дороги и обнажила беззубую улыбку. Синие тени придавали ей вид восставшего мертвеца. Она остановилась, когда мы проезжали мимо, и, завидев меня рядом с водителем, сложила правую руку в виде пистолета, засунула воображаемое дуло себе в рот и изобразила выстрел. Не того клиента ожидала лицезреть уличная леди.