Книга Море никому не расскажет, страница 75 – Юрий Усачёв

Я расстегнула куртку и краем свитера вытерла нос. Нужно прийти в себя.

На полу валялись листы, упавшие вместе со мной во время обморока. Они тихо лежали и призывали продолжить чтение. Узнавать правду. Опускаться на самое дно к ужасам моего прошлого. Сквозь холод фактов.

Кровь остановилась, значит, шок прорвал всего лишь небольшой сосуд где-то в носу. Но второй обморок спровоцировать нельзя. Такая роскошь непозволительна в этих декорациях.

Руки потянулись и сгребли листы в охапку. Хорошо, что они были пронумерованы.

Глаза вновь побежали по напечатанным строчкам, и я ушла в бесконечное чтение. Время остановилось.

«Я – тот, кто мог все предотвратить, если бы был внимательнее, если бы был смелее.

Родители дарили мне любовь с первого дня моего появления в их семье. Меня усыновили. Цветы на кухонном столе, печеные сладости, уютные посиделки вечером около телевизора, милые объятия. Но внутри этой идиллии проскальзывали странные взгляды. Мать и отец мимолетно посылали тайные сигналы, после которых у них возникали очень важные дела вне дома. Под предлогом уйти в магазин, срочно встретиться с кем-то или проверить двор они исчезали на какое-то время. Это могло произойти когда угодно, но чаще поздним вечером.

Иногда на отца накатывала тоска. Он смотрел в одну точку по несколько минут. Я наблюдал за ним – казалось, его легкие останавливались и не дышали. Потом он уходил в свой земляной погреб и создавал чучела лис из убитых на охоте животных.

Однажды он привел меня в свою комнату и показал то, чем занимается. Лисы выглядели слишком живыми и пугали меня, но я терпел страх. Они застыли в разных позах и смотрели в глубину моей души. В какой точке комнаты я бы ни встал, казалось, что они всегда смотрят на меня. Восторга отца я не разделял.

Пока я рос, понять, что происходит, было сложно. Тем более мне всегда указывали, что я обязан быть послушным сыном, принявшим новую судьбу.

Ты удивишься, Аманда, но Эрик Голд – чужое имя. Так звали биологического ребенка моих родителей, который погиб в детстве. Меня фактически заставили стать заменой. В моей памяти не осталось ничего, что происходило до усыновления, но я помню, как меня назвали мои настоящие родители… Адамом.

Долго сопротивляясь чужому имени, я отвоевывал себя настоящего. Пытался сбежать и найти своих биологических родителей. Меня запирали, привязывали к трубам и держали в изоляции. Семейная идиллия трансформировалась в жесткий контроль. В итоге я сдался и принял имя другого мальчика.

За всем этим я упустил главное. То, чем занимались мои родители, я узнал слишком поздно.

Уже после знакомства с тобой я как-то приехал к ним внезапно. Хотел сделать сюрприз, рассказать, что встретил свою настоящую любовь. Тебя, Аманда…

В доме никого не было, и я обошел двор. Крышка земляного погреба была открыта. Я спустился. Там никого не было, но что-то скрипело поблизости. Мне на глаза попался узкий проход внизу стены, которого я раньше не видел. Его всегда прикрывал ящик с отходами после работы отца с тушками лис. Но не в этот раз.

Я пролез в него и обнаружил… обнаженную девушку без сознания. Ужас поразил меня, но включились инстинкты терапевта. Неважно, в какой области ты работаешь, если это врачебное дело, то ты запрограммирован помогать. Первым позывом было броситься к девушке и проверить ее состояние, но обостренное восприятие в этот момент обнаружило, что я не один в комнате. Справа от меня в углу стояла камера, за которой сжалась моя мать.