Книга Удивительные истории про любовь и дружбу, или Ай нид хелп в свой хэппи бёздей, страница 15 – Вера Гамаюн, Мария Якунина, Оксана Иванова-Неверова, и др.

– Ты домашнее задание сделал?

Морковка подошла и нависла над Рябовым, а затем уставилась туда же, куда, не моргая, смотрел он. Брови Морковки поползли вверх.

– Надо же, ты сделал, – произнесла она.

– Нет, – выдохнул Рябов и поднял на неё испуганные глаза: – Нет!

Морковка пропустила его протест мимо ушей.

– Молодец, что сказать, – заявила она и пошла обратно к доске. – Так держать.

– Не делал я! – в отчаянии крикнул Рябов.

Вместо ответа по классу прокатился смешок.

Теперь между уроками Рябов скакал по коридору с очень озадаченным, расстроенным видом. Это доказывало, что во время скачков что-то у него в голове всё же происходило. Свете даже стало немного жаль его, но идея тайного шефства по-прежнему казалась слишком крутой. Света и не думала останавливаться.

Третий раз ей удалось совершить тайное шефство над Рябовым на перемене, когда в столовой появляются пончики в разноцветной глазури. Света видела, как Рябов купил себе… нет, не пончик, а обычный бутерброд с сыром. Но из-за пончиков обстановка в буфете накалилась до предела. Рябова толкнули, он выронил бутерброд, который немедленно затоптали. Рябов ринулся в толпу, кому-то наподдал, но бутерброд это не вернуло, и Рябов остался голодным.

Света переждала урок и вернулась в буфет на следующей перемене. Пончики кончились, народ схлынул. Света спокойно купила Рябову новый бутерброд и положила на его парту.

Светка с нетерпением ждала окончания перемены. Словно для пущей эффектности, Рябов немного опоздал – все уже сидели на своих местах, когда он вошёл в класс. Как всегда, лохматый, с выпущенной рубашкой и открытым ртом.

Подходит Рябов, значит, к своему месту – и видит аккуратный, свежий бутерброд. Такой же, какого он лишился на прошлой перемене.

Рябов выдержал подготовку к уроку и даже домашку, но возвращение бутерброда его окончательно сломило. Он вскрикнул и отпрыгнул от своей парты, усевшись задом на парту хулиганов братьев Градовых. Ближайший к нему Градов не растерялся, немедленно ткнул Рябова в попу карандашом – и тот вскрикнул снова.

Затем Рябов затрясся и заплакал. Тут Свете стало его по-настоящему жалко. Рябов плакал искренне, и плакал он потому, что дурак. Точнее, он плакал от страха, а страшно ему было, потому что он не мог задать себе простейших вопросов и понять очевидное.

Света вздохнула: тяжко быть Рябовым.

– Дима, что такое?! – переполошилась Морковка.

Подбежав, она обняла Рябова за плечи. Тот плакал и указывал пальцем на бутерброд.

– Что? Что-то с бутербродом? – спрашивала Морковка.

– Я… его… з… затоптали, – всхлипывал Рябов. – И д… домашку я н… не делал! И к… к уроку н… не…

Морковка слушала его очень внимательно, нахмурив брови, пытаясь понять. На то, чтобы разобраться в рыданиях Рябова и сложить два и два, у неё ушло около минуты.

Затем она гневно уставилась на Свету:

– Ермолаева!

– Что?

– Это ты сделала?

Света пару секунд молчала.

– Я, – честно ответила она затем. В голове это звучало лучше. – Вы сказали взять над ним шефство.

– Да, но он должен был об этом знать!

– Этого вы не сказали, – надулась Света.

Она не подозревала, что дело дойдёт до рыданий. Рябов, в общем-то, не сделал ей ничего плохого, даже не обзывал Бегемотиной. Не стоило над ним прикалываться. Но кто ж знал, что он такой впечатлительный? Это же просто шутка. Если ты чего-то не делал, а оно оказалось сделано – значит, кто-то сделал это вместо тебя. Разве так сложно догадаться? Разве мамы не делают такое постоянно?