Книга Пиковая дама, выходи! Новые криповые истории, страница 2 – Валерий Роньшин, Наталья Щерба, Игорь Родионов, и др.

– А кто же тогда человек, Ватрушкин?

Я хотел сказать, что человек – это Вы, НинВанна. Честно, без всякого подлизывания. А потом побоялся, что Вас тогда тоже для опытов заберут. И сказал про Мявкина из 5 «В». Так лучше. И Вас спас, и школе без Мявкина приятней будет.

– А что такое любовь, Ватрушкин?

– Ну-у-у… Это когда пирожное корзиночка не хочешь, а хочешь, чтобы девчонка тебя портфелем треснула.

– А счастье что такое, Ватрушкин?

– Ой. Это… это когда девчонка тебя портфелем треснула. А потом её мамка тебе пирожных корзиночек принесла, чтобы твоя мамка директору не нажаловалась.

– Ватрушкин, а жизнь – это что?

Ну, думаю, подбираются! Если сейчас как-то не так отвечу, точно гербарием стану! Решил разговор в сторону увести.

– А что это за больница такая? – спрашиваю.

– Это не больница, Ватрушкин. Это галактический исследовательский центр планеты Марс.

– А от чего вы лечите?

– Мы не лечим, Ватрушкин, мы исследуем.

– И что вы во мне исследуете?

– Твой мозг, Ватрушкин!

Ну, тут я даже рассмеялся от облегчения. Какой там мозг?! Мамка всегда говорила, что я безмозглый! Тут и исследовать нечего.

– Нет у меня мозга, – шепчу, а сам аж дрожу весь от счастья.

– Ошибаешься, мальчик Ватрушкин. Есть у тебя мозг. И даже очень большой.

Знаете, НинВанна, как тут моя картина мира пошатнулась? Оказывается, нет в этой жизни совершенства. И даже мамка моя иногда ошибается. Заплакал я. И вдруг, думу свою горькую не додумав, уснул крепким сном. А проснулся всё на том же углу, от школы нашей неподалёку.

Велик, который дяденька мне дал, рядом валялся. Так я, верите, НинВанна, даже не подошёл к нему. Только плюнул в него пожирнее, чтобы другие дети брать не вздумали. И отправился в школу.

Оказалось, что уроки уже закончились, и ребята разошлись по домам. За Мявкиным из 5 «В» бабушка пришла, а его никто найти не может. Я этой бабушке начал было говорить всякое утешительное. Но тут Вы, НинВанна, подкрались и начали кричать. Мол, и прогульщик я, и хулиган. И неучем останусь на долгие печальные годы. А потом Вы всхлипнули и сказали написать о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-у-ю записку. Что, вообще-то, я сейчас и делаю.

Надеюсь, Вы будете довольны мною и счастливы. И дедуле моему ничего не расскажете. Спасибо Вам за это большое. Любящий Вас, И. Ватрушкин.

P. S. Я вот теперь думаю, НинВанна: вернут марсиане Мявкина или нет? А ну как не найдут у него мозгов – и всё. Будет гербарий… Вообще-то, и не жалко. Но бабушка мявкинская небось переживать будет. А ведь она мне один раз пирожное корзиночку отдала, когда оно у неё на асфальт упало. Просто так отдала, понимаете?

В общем, мучит меня совесть, НинВанна! Ох как мучит! Вы это… Если придумаете, как Мявкина спасти, так напишите мне о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-у-ю записку. А дальше я уж сам.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Мальчики притихли.

Кто-то шёл по коридору, и звук шагов становился всё громче и громче.

Всем было ясно: это конец.

Марик отложил бесполезный телефон. Грин последовал его примеру. Санёк Синицын неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок. Что делает Козлоев, в темноте было не понять. Кажется, он вообще спрятался под одеяло с головой.

– Game over, – сказал он глухим голосом.

Кто-то остановился за дверью. Постучал ровно три раза. Затем повернул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась.